Синтаро Исихара - Соль жизни

Как потом выяснилось, Юдзиро совершенно не помнил ни того, как выходил из наркоза, ни нашей второй встречи. Да и последующие разговоры были для него, как в тумане.

Врачи не знали, какими темпами будут возвращаться к Юдзиро сознание и память. По мнению лечащего врача и медсестры, самое большее, на что сейчас был способен Юдзиро, — это адекватно реагировать на вопросы, а для того чтобы реанимировать память, у него было слишком мало сил. Сознание полностью вернулось к брату через неделю после операции.

— Как ты себя чувствовал после того, как тебе перестати давать наркоз и болеутоляющие лекарства?

— Было ужасно больно, но только я не понимал, что это мне больно. В общем, после операции я несколько дней наполовину спал. И до того, как я понял, что я — это я, я только сны видел. Был один сон, который все время повторялся. Сейчас он мне кажется таким странным.

— Расскажи.

— Мне снилась какая-то река. Вернее, берег реки. Это было похоже на натурные съемки. Сначала я скакал на коне, потом в какой-то момент вся съемочная группа оказалась в джипе, мы поехали по берегу.

Юдзиро продолжал свой рассказ. Была осень, оба берега широкой реки заросли мискантом. Его белые метелочки вобрали в себя солнце и будто светились. Юдзиро стоял в мчащемся джипе и, с рупором в руке, отдавал распоряжения относительно предстоявшей съемки. Статистов было множество, но начать съемку отчего-то никак не удавалось. Вдруг в зарослях мисканта тут и там появились другие статисты, можно было начинать съемку, но тут все снова пошло не так, как надо. В последнее время вместо Юдзиро руководил съемками Кобаяси, но его нигде не было видно. Брат сердился, вызывал его, ругался на окружавших его людей, разбрызгивая воду, мчался на джипе по покрытому галькой берегу. Все это время он думал, как красиво сияет на солнце мискант и как прекрасны вспыхивающие на солнце брызги воды, по которой мчалась машина. Юдзиро злился, что съемки никак не начинаются, он приказал какому-то человеку за рулем переехать на тот берег, но всякий раз, как тот пытался повернуть руль, некий другой останавливал его и машина оставалась на этом берегу.

Юдзиро много раз снился этот сон, только его он и запомнил. Заканчивая рассказ, он сказал: «Наверное, это была река смерти. Те ребята, которые прятались на том берегу между сияющими на солнце метелками мисканта, — это на самом деле духи смерти, которые поджидали меня. Не знаю, кто останавливал машину, но если бы я, находясь в таком запале, все-таки переехал через реку, мне бы уже обратно не вернуться».

— В общем, хорошо, что ты не переехал на ту сторону, так ведь?

— Так-то оно так. Но только я никогда раньше такой красивой реки не видел. Все сияло белым и было каким-то прозрачным — камушки на берегу, вода, метелки мисканта…

После того как в том году первый тайфун обрушился на полуостров Идзу, зачастили затяжные дожди, а когда они закончились, сразу же настала зима, и стало казаться, что сезон завершен.

В то воскресенье наконец-то установилось ясное бабье лето, но яхтсмены использовали его не для выхода в море, а для подготовки судов к зиме.

В холле яхт-клуба я встретил своего приятеля Т., с которым давно не виделся. Мы вышли на залитую солнцем террасу. Он сказал, что приехал из Нагои в порт по делам, а возвращается вечерним экспрессом. Ничто не указывало на то, что совсем недавно с ним приключилась удивительная история.

Я прочел в газете небольшую заметку о том, что его яхта потерпела крушение. В заметке больше всего говорилось не о самом Т., а о другом члене команды, который пропал без вести. Относительно Т. говорилось только в последних строках: что он находился на той же яхте и удивительным образом сумел спастись.

С самим Т. всегда что-нибудь случается, но вот его компаньон был весьма опытным яхтсменом, и мне было трудно себе представить, как это он умудрился попасть в такой переплет. Вот что мне рассказал сам Т.

Когда они вышли в море, разразился тайфун средней силы, но тайфун — это тайфун, к тому же он прошел неподалеку от их яхты. Они шли на только что спущенной на воду двадцатишестифутовой яхте, которая была сделана на верфях в Нагое, где работал Т. По пути в Канагаву разразился тайфун, яхта затонула возле мыса Омаэ в Энею. Тот тайфун был последним в нынешнем году, маршрут должен был проходить несколько восточнее. В Энею они намеревались поймать крепкий ветер и полететь на всех парусах, но тайфун вдруг сильно отклонился к западу, скорость ветра увеличилась, плыть стало опасно. Несмотря на усиливающийся восточный ветер, им все-таки удалось дойти до мыса Омаэ — Т. хотел отсидеться в местном порту. Но по пути туда яхту накрыло огромной волной, вода проникла даже в каюту, яхта затонула. «Волны были огромные. Когда нос погрузился в воду, сзади тут же обрушилась другая волна, она разрушила рубку, и все залило водой. Я стоял за штурвалом. Я приказал своему компаньону откачивать воду, но нам и без этого уже порядком досталось, сил у него не было. Да уже и не до того было — обрушилась следующая волна, и яхта мгновенно пошла ко дну. Это была уже не 26-футовая яхта, а посудина, до краев наполненная водой».