Синтаро Исихара - Соль жизни

В общем, я хочу сказать, что плавучий маяк вызвал у меня ассоциацию с огромной ракетой, то есть был изделием, вполне символичным для конца XX века. Тем не менее кто-то додумался до того, чтобы нырять возле него и ловить там рыбу.

Нисидзаки, человек, который с успехом занимался созданием мультипликационных сериалов, рассказал мне, что часто охотится под плавучим маяком. А в том месте, где к маяку присоединена цепь, так это вообще — класс. Полагаю, что эти сведения были получены от какого-нибудь водолаза, который работал в районе маяка.

Нет никакого способа узнать, как устроен плавучий маяк изнутри. Могу только сказать, что на метровой глубине там имеется ступенька высотой в сорок сантиметров и шириной в метр. Если встать на нее. то окажешься перед большой дверью, от которой ведут перила. Перед тем как попасть внутрь, рабочие открывают ее огромным ключом. Над поверхностью воды, на высоте метров в десять, имеется винтовая лестница с перилами. В теле башни видна дверь, которой кончается лестница.

Но мы — люди особые, и для нас важно не то, что находится внутри башни, а те круговые перила, которые используются для подводных работ. Они начинаются на глубине в двадцать метров.

Когда мы подошли к маяку, стоял почти полный штиль, только с северо-востока дул легкий ветерок. Тем лучше ощущалась сила омывавшего маяк течения, которое устремлялось с юга на север. Маяк при этом почти не качался.

Здесь течение обычно движется к северу со скоростью один-два узла. Во время многочисленных гонок вокруг острова в них участвуют исключительно «чайники», которые не принимают в расчет течение. Когда я швартовался там, чалясь против течения, то обратил внимание на выброшенную кем-то пивную банку. Несмотря на ветер силой в 1–2 балла, она плыла в противоположном направлении со скоростью, превышавшей два узла. Пара узлов в сравнении со скоростью яхты — вещь вроде бы и пустяковая, но на самом деле плыть против такого течения довольно обременительно. При скорости течения больше чем в три узла даже держаться прямо на ногах становится некоторой проблемой.

Так что, когда мы причаливали к огромной пятиметровой круглой туше маяка, следовало быть осмотрительным — в случае неудачи течение увлекло бы нас в море. Нас, ныряльщиков, было трое. Понаблюдав за тем, как предыдущий экипаж умело чалится к сооружению, и как эти люди — в то время как их яхта соприкасалась с маяком — прыгают в воду, мы решили последовать их примеру.

Я кое-что успел повидать в море, но первый раз в жизни мне пришлось испытать, что это такое: течение сносит тебя, а ты по железной стене пытаешься спуститься вниз. Подозреваю, что мы напоминали божьих коровок на телеграфном столбе. Ты раскрываешь объятия, чтобы обнять злосчастный маяк… Вот так мы и спускались — раскорячившись.

Южная сторона маяка, которая прогревалась солнечными лучами и омывалась течением, поросла водорослями и была скользкой. Отпустить железную поверхность было нельзя — течение тут же понесет тебя; так что приходилось приноравливаться к потоку, прижиматься к металлической поверхности и, сохраняя равновесие, потихонечку спускаться вниз.

После прохождения отметки в пятнадцать метров течение стало слабее. На глубине в двадцать три метра нас ждали наши коллеги, как они и обещали. Здесь начинались уходившие в глубину поручни, предусмотренные для ремонтных работ.

Мы втроем проплыли вокруг башни и обнаружили с восточной стороны дверь со скважиной. Вероятно, именно отсюда входил внутрь работник, на спине которого красовался акваланг. Сбоку от двери вертикально вниз — еще одни длинные перила. Вероятно, там, внизу, находилось еще одно место, которое требовало постоянного внимания, но нам было вполне достаточно того, что, как нам и говорили, на глубине в двадцать три метра находились винтовые поручни. По ним мы снова добрались до юго-западной стороны стенки, куда сверху проникал свет. Там мы и расположились.

Это было так странно — свесить ноги с перил и опереться спиной о стенку.

Перед нами была вода и только вода. Толща воды, в которой близкое и далекое сливаюсь воедино. И ни одной, даже самой маленькой рыбки. Впрочем, это было только естественно. Гладкая железная стена маяка, который торчит в самой середине пролива глубиной двадцать метров, вряд ли представляет собой удобное место для проживания рыб. Там, внизу под ногами, на дне, рыба, наверное, водится, но двадцать три метра — это слишком мало для глубоководной рыбы. Слишком далеко это и для того, чтобы они заплывали сюда порезвиться.