Синтаро Исихара - Соль жизни

Он как будто ждал этого вопроса — обернулся, испуганно сощурился и произнес с сильным акцентом, от которого он так и не избавился: «Она умерла». Потом он бросил под ноги наждачную бумагу и сказал: «Маn loses much as he loves much». Потом, желая донести до меня смысл сказанного, он, широко раскрыв глаза, повторил по-японски: «Если человек любит сильно, он теряет много. Это печально». В этот момент в подкравшейся темноте в его глазах что-то слабо сверкнуло. Я оторопело взглянул на него и попытался восстановить в своей памяти бледное — наверное, из-за точившей ее болезни — лицо его жены. Я видел ее два или три раза, и она не показалась мне ни красивой, ни очаровательной.

— Извините, я не хотел…

Огромный золотоволосый Кристиансен, будто желая отгородиться от меня, отвернулся к морю.

— Hum, smells good!

Я ответил ему молчаливым кивком. Потом, как и он, вдохнул полной грудью сумеречный холодный воздух.

Зимний ветер, как ему и положено, пах чем-то горелым.

Что я понял в этом человеке? Кроме того, что нужно встать рядом с ним, повернуться к темному морю и сделать глубокий вдох?

В первый раз я заблудился и испытал чувство потерянности в тот день, когда пошел в школу. После окончания торжественной церемонии в актовом зале нас развели по классам, где мы ожидали своего учителя. Не спрашивая разрешения, я выбежал из класса в коридор и побежал. Мать, к моей радости, не заметила меня. Но когда я пришел в себя и захотел вернуться, обратной дороги я найти не смог.

Для ребятишек, которые попали сюда впервые, здание начальной школы представлялось чудовищно огромным. Было совершенно непонятно, куда идти, — ты чувствовал себя буквально парализованным. До сих пор помню: когда я остановился, меня охватило чувство потерянности — оно было похоже на головокружение. Набравшись решимости, я стал припоминать, что я видел по пути сюда. Моим последним ориентиром была какая-то больничного вида комната с открытой дверью, я заглянул туда — там находилась какая-то женщина в белом халате. В общем, мне удалось вернуться в свой класс.

Не знаю уж, сколько времени я плутал, но только у матери после столь долгой разлуки сделалось озабоченное лицо, и она строго спросила меня, где я шлялся. Я же ощущал себя путешественником, которому чудесным образом удалось вернуться из своего похода. Я самодовольно ответил: «Да так, прогуляться ходил».

Я вырос, но с тех самых пор не то чтобы испытываю сочувствие, но во всяком случае вполне понимаю ребенка, который рыдает оттого, что потерял из виду своих родителей.

Как-то раз мы всей семьей отправились за город. Я выступал в качестве экскурсовода. Я отвез своих домашних к маяку в Иродзаки, откуда открывается потрясающий вид. Место это я знал, поскольку во время регаты часто проплывал мимо. Мы хотели отправиться на километровую прогулку в горы, но мой третий сын из какого-то каприза стал отказываться. Тогда я решил в наказание оставить его одного в гараже. Разумеется, я намеревался снова посадить его в машину после прогулки. Но тут я увидел в зеркале отражение его заплаканного личика и испугался, что он может потеряться. И тут я проявил слабость — подал машину назад и взял ребенка с собой.

Наученный своим первым горьким опытом, я в детстве уже больше не терялся. Но вот будучи взрослым, я два раза попадал в ситуации, когда моя жизнь висела на волоске.

Окончив второй курс, я во время летних каникул обосновался в школьном общежитии, которое было расположено в Мёко-Когэн. И вот с одним пловцом, который остановился там же, мы решили взобраться на гору Мёко. Этот спортсмен, против моих ожиданий, оказался слабаком: сломался, когда мы прошли восемьдесят процентов пути, в том месте, откуда уже открывался путь на вершину, и тут же стал спускаться вниз.

Погода была плохая, с вершины ничего не разглядеть. Я решил спускаться по другой дороге, которая вела на горячие источники Цубамэ. Мой полный маршрут — дорога в гору, спуск в Цубамэ, кружной путь у подножия в Мёко-Когэн — составлял около 40 километров. Я в то время занимался футболом, и потому у меня не было никаких сомнений в том, что я это расстояние одолею.

Однако когда я стал спускаться, сгустился туман, пошел дождь. Я не обращал внимания ни на что и продолжал свой путь. На развилке находился указатель со стрелкой на Цубамэ, но он был повален. Мне показалось, что нужно идти в одну сторону, но в результате оказалось, что в другую. Я уже успел пройти довольно много, пока окончательно не понял, что ошибся. Тогда я стал возвращаться, дошел до злополучной развилки, но снова пошел не туда. Хорошо еще, что эта дорога закончилась тупиком. Я снова стал возвращаться, в голове у меня немного мутилось, я пару раз крикнул, надеясь, что здесь кто-нибудь есть, но в результате занервничал еще сильнее и больше не кричал.