Станислав Родионов - Избранное

— Ну, хорошо, — перебила их спор женщина. — Какие у вас материальные условия?

Теперин приосанился и набрал в грудь воздуха ровно столько, чтобы он вытолкнул из-под расстегнутого пиджака десятирублевый яично-широченный галстук. Лариса скрипнула кримпленовым платьем.

— Хватает. Капусты насолили и под камень положили, — сообщил Теперин.

— Телек цветной, — дополнила жена общую картину.

— Вашу псину будем кормить одними люля-кебабами, — заверил он.

— Острое собакам нельзя, — испугалась женщина.

— Мы ей супу наварим, — поспешила Лариса сгладить оплошность мужа.

— Харчо, — тоже поспешил вставить он, чтобы строгая женщина не подумала, что они будут морить собаку какими-нибудь комплексными обедами.

— Вам необходимо прочесть специальную литературу. Вы еще не готовы теоретически, — заметила женщина.

Она достала с полки громадную стопку книг и книжиц. Сверху лежала толстая монография «Щенок (детство, отрочество, юность)». Внизу покоился двухтомник «Психология болонки».

Теперины переглянулись. Столько книг они видели только в бухгалтерии — подшитые отчеты.

— Какую вы хотите породу?

— Нам бы кобелька, — сразу высказал свое желание Теперин.

— Только не мордатого… не этого… не бульдозера, — попросила Лариса. — И чтобы хвост был, как у всех добрых людей.

— Знаете, — объяснил муж, — есть такие волосатые псинки, что рожи не видать. Из них еще шерсть выщипывают на оренбургские платки.

— Шприц, — вспомнила Лариса породу и поделилась: — Я уж ему имечко придумала — Фантомас.

— Лучше Первач, — сказал Теперин.

— А какое у вас образование? — вдруг спросила женщина и сняла очки, словно из-за них она раньше чего-то не рассмотрела в посетителях.

— Я на последнем заочном курсе, — сообщил Теперин. — Она на предпоследнем. А что?

— Нас интересует и духовный мир семьи, — объяснила женщина.

— Духовного мира у нас навалом, — сказал муж.

— Две газеты выписываем, — обиделась жена.

— С культпоходом ходим, — заметил Теперин. — На культпоходы ходим, — поправился он. — «Ну, погоди!» всем коллективом смотрели.

— А у вас есть домашняя библиотека? — спросила женщина.

Супруги изумленно переглянулись. Она поправила бледно-синий парик и встала. Он застегнул пиджак из матовой ткани, которую не выпускала ни одна фабрика мира.

— Мы собаку у вас покупаем, а что вы спрашиваете про библиотеку? — сердито сказал Теперин.

— Если такая морока с вашими собачками, то обойдемся и без них, — заверила Лариса.

— Да мы лучше ребенка заведем, — заключил Теперин.

И завели ребенка. По поводу его появления на свет супругов Тепериных никто нигде и ни о чем не спрашивал. На день они отдавали его теще, которая уважала собак и жила на кухне. А вечером ребенок не шелохнувшись смотрел из коляски цветные серии, посасывая пустышку. Но сразу начинал плакать, если показывали эти проклятые симфонии.

Давая мне в детстве подзатыльник, мама приговаривала: «Вот накажет тебя бог за непослушание». Действительно, я сделался сатириком.

Писатели считали меня несерьезным, потому что я не описывал природу. Читатели видели во мне зубоскала, ибо я не тянул им душу историями из жизни. Редакторы принимали меня за очернителя. Жена просто считала злобным, без всяких аргументов.

Все это я к тому, что меня еще ни разу не печатали.

Однажды приятель уезжал в район и прихватил несколько моих юморесок, дабы ознакомить провинциального читателя. Дня через три я проснулся почему-то от страха — в передней надрывался телефон. Было три часа ночи. Дрожащими спросонья руками взял я трубку.

— Междугородная! — крикнула телефонистка.

— Гу-гу-го-го, — завыла междугородная.

Я посмотрел на жену, стоявшую рядом в одеяле.

— Кто гудит? — тихо спросил я.

— Не узнаешь? — подвальным голосом ответил приятель. — Поздравляю, старина, твой фельетон я устроил в «Молодой колхозник». Жди гонорара.

Спать мы уже не ложились. Я был тихо ошарашен и расслабленно сидел на кухне в одних трусах. Жена открыла бутылку сока и зажарила все семь яиц. Ночью мы отпраздновали первый успех.

Не то чтобы меня интересовали деньги, но гонорара я ждал как вещественного доказательства успеха. Ждал долго, пока не надоело.

И тогда в почтовом ящике нащупался перевод. Я вытащил его и, не взглянув, стал подниматься по лестнице. Если хочешь быть крупным писателем — научись спокойно получать гонорары.

В квартире я небрежно бросил перевод жене: вот, мол, а ты не верила. Она посмотрела и прыснула, будто взяла кипятку в рот. Тут и я посмотрел. В рублях стояло — 1, а в копейках — 65. Я стал бегать по строчкам, стараясь найти откатившиеся нули.