Маргарет Махи - Пространство памяти

— Убирайся! — крикнул Джонни.

Спайк метнулся влево... вправо... Он вдруг ужасно испугался. Страх придал ему проворства.

— Не трогай меня! — завопил он. — Тронешь — мои кореши с тобой сквитаются!

— Еще раз сюда явишься — убью! — прошептал Джонни с бешенством.

И запрыгал на месте, приняв свирепый вид. Он был сильным, но более всего на противника действовал его устрашающий вид.

Спайк шмыгнул мимо. Джонни услышал, как он затравленно дышит.

— Вон! — закричал он, выскочив на площадку, вслед обезумевшему Спайку, дробно застучавшему вниз каблуками.

Но на пороге Спайк обернулся.

— Погоди! Ты у меня дождешься! — заорал он.

— Я подожду! — отозвался Джонни. — В любую минуту, приятель, в любую минуту! Сам приходи и дружков приводи!

— Хватит кричать, — весело сказала Софи у него за спиной. — Я несу чай.

Джонни обернулся и, подняв стол, поставил его на место, похлопав рукой по столешнице. Софи осторожно водрузила на него чайник.

— Ах, чашек-то нет! — посетовала она.

— Ничего, — ответил Джонни. — Будем пить из пригоршни.

Софи рассмеялась.

— Пить из пригоршни! — повторила она. — Ах, Боже мой, Боже мой! Нет-нет, я мигом принесу тебе чашку.

И она снова ушла на кухню. Джонни уселся за стол и обвел взглядом комнату. Он думал о том, как странно, что можно научиться пугать людей потому, что сам раньше так часто пугался.

— Сегодня полнолуние! — произнес он и тихонько по-волчьи завыл.

Несколько дней Спайк будет держаться подальше от этого дома, а за это время Макс или еще кто-то из его отдела навестит Софи и придумает, как ее защитить.

— Вечерний чай! — торжественно объявила Софи, хотя время было обеденное, и внесла на большой тарелке чашку и эмалированную кружку.

Рядом с тарелкой она поставила блюдечко с засохшим кормом для кошек.

— Чай слишком жидкий, — пожаловалась она минуту спустя, наливая воду из чайника.

Джонни покорно взял в руки эмалированную кружку. Софи придвинула к нему блюдечко с кормом.

— Ешь, не стесняйся! — произнесла она радостно. — Этого добра у нас вдоволь.

— Сегодня у нас вечеринка, — объявил Джонни. — Придут гости.

— До этого еще далеко, — возразила Софи, жадно поглядывая на кошачий корм. Не успел Джонни и глазом моргнуть, как она схватила кусочек и сунула его в рот.

— Эй, ты что? Подожди! — закричал Джонни с отвращением.

Схватив блюдце с кормом, он вынес его на кухню — и тут же возвратился с печеньем на блюдечке и, улыбаясь, поставил его возле Софи.

— Хорошие новости? — спросила Софи с вопросительной улыбкой.

— Я занимался добрыми делами, — сказал Джонни.

— Да, если не помогать людям, было б совсем плохо, — горячо согласилась Софи. — Если тебе что-то понадобится, можешь всегда обратиться ко мне. Родные должны держаться вместе.

Она легонько вздохнула и взяла печенье.

— Угощайся, — предложила она. — В этих нет никаких добавок. Знаешь, я где-то на днях читала... кажется, в газете... сахар-рафинад вреден. — Она убежденно закивала. — Да, да, сахар-рафинад и все жареное.

— Жизнь полна опасностей, — согласился Джонни.

— Но мы не должны сдаваться, — сказала Софи серьезно. — Чем опаснее, тем больше чести. Это нянюшка так говорила. Ты когда-нибудь вспоминаешь прежние дни?

— Все время вспоминаю, — ответил Джонни со вздохом. — На самом деле того, что мы называем прошлым, не существует. Я только недавно это понял. Оно просто прячется где-то и ждет, чтобы начать все сначала. Мы должны с ним бороться, Софи, не уступать ему ни шагу.

Вечер опустился на улицу Маррибел тучами серого дождя. Улица превратилась в канал, вдоль которого осенний ветер гнал с ревом завесы воды. Город сбрасывал с себя покровы, один за другим. Недалек тот час, когда, выйдя на балкон, Джонни увидит его обнажившийся скелет. Машины ревущим потоком неслись мимо; по ветровым стеклам, словно метрономы, качались в такт погоде дворники. Ветер и дождь бились о Дом с краном и раскачивали вывеску Эррола. В доме было тепло и сухо, и все же Софи, окруженную кошками, познабливало; ее тянуло выйти, купить печенья, но пугала погода. Она бродила по дому в поисках окна, не похожего на остальные, выглянешь в него и увидишь безоблачное голубое небо и кондитерскую.

— Давай я схожу, — предложил Джонни, но Софи самой хотелось прогуляться.

Она пристрастилась к почте, к ее особому волшебству: даешь квиток, а тебе взамен — деньги; жаждала собственными глазами увидеть роскошную витрину с печеньем и пирожками.