Маргарет Махи - Пространство памяти

— Эррол был прирожденным джентльменом, — возразила Софи. — Он никогда не выгнал бы меня из собственного дома.

Джонни удивился. Он-то был совершенно уверен, что Спайк и Нев — одно лицо, он даже рассчитывал на это. Чувство, испытанное им внизу, отчасти потому и возникло, что он надеялся поквитаться с Невом. Но Спайк оказался хилым парнем, совершенно ему незнакомым. Впрочем, нет, все же немного знакомым. Джонни признал в нем одного из тех двух парней, которые следили за его встречей с Невом в пабе. Он держал в руках раскрытую сумочку Софи так, словно собирался разодрать ее на части. На столе лежали деньги, снятые накануне со счета, а он продолжал поиски. Софи стояла рядом и правой рукой судорожно хваталась за ремешок сумки.

— Мне нужна расписка! — кричала она сердито, словно попугай.

Спайк бросил сумку — она упала на пол, выпотрошенная, безжизненная, — вынул из кармана перо и книжечку квитанций. Ни он, ни Софи не заметили, как Джонни бесшумно шагнул в комнату. Потом Софи, обернувшись, увидела его и нахмурилась, но, узнав блейзер, заулыбалась.

— А вот и ты, — сказала она. — А я как раз плачу за аренду. Я сейчас...

Парень уронил ручку, резко повернулся и вздрогнул, увидев, что за спиной у него стоит Джонни.

— Это мой кузен, Элва Бэббит, — представила его Софи. Она это сделала с особым изяществом. — А это... — она заколебалась и посмотрела на парня.

— Господи спаси и помилуй, да это милый добрый Спайк, — широко улыбнулся Джонни.

— ...мистер Спайк, — закончила Софи. — Садись, Элва, я мигом приготовлю тебе чай. Я прекрасно помню, какой ты любишь.

— Что ж, давай, — согласился Джонни. — Может, Спайк тоже выпьет.

Софи растерялась. Мысль о том, что Спайку можно предложить чаю, явно не укладывалась у нее в голове.

— Но мне нужна расписка, — проговорила она наконец.

Спайк подал ей знакомую розовую квитанцию. Джонни с удовольствием отметил, что рука у него дрожит.

— Приятно наконец с тобой познакомиться, — сказал Джонни, когда Софи удалилась на кухню. — Я читал собрание твоих сочинений.

Спайк был не только меньше ростом и худее, чем Джонни, но казался еще более продрогшим и промокшим — во всяком случае, вид у него был неважный. Прямые волосы мышиного цвета свисали чуть не до плеч, мокрые пряди топорщились вокруг больших розовых ушей. Глаза были прозрачные, голубые. Джонни уверенно ждал, пока его захлестнет горячая волна гнева, но она все не поднималась. Пока он бездействовал, Спайк осторожно отступил, встав по другую сторону стола.

— Ты ей не брат, — бросил он тоном обвинения.

— А ты не домовладелец, — парировал Джонни. — Ты ее обираешь.

— Она сама предложила, — поспешно возразил Спайк. Джонни охотно готов был этому поверить.

— Ты сюда каждые два-три дня приходишь? — спросил он довольно спокойно. — Это несколько слишком.

Ярости все не было — Джонни не чувствовал ничего, кроме презрения и негодования. В нем даже шевельнулась какая-то симпатия к Спайку. Еще чего не хватало! Да и драться с мошенником, который был меньше него ростом, не хотелось.

— Она от этого не обеднеет, — ответил Спайк. — Дашь ей расписку — она и довольна. И вообще... это была ее идея. Она мне прямо-таки навязала эти деньги.

— Ах ты бедняжка, — протянул Джонни, выжидая, когда же наконец им овладеет бешенство. — Навязала! Какая подлость с ее стороны!

Спайк растерялся. Потом пожал плечами.

— Я собирал деньги за газеты. А она решила, что я домовладелец. Я ей этого не говорил.

Да, Джонни понимал, что собирание денег за газеты легко могло превратиться в привычку собирать арендную плату.

— А транзистор она тебе тоже сама предложила? — спросил он. — Тот, который ты сбыл Неву Фаулеру?

— Боже мой, Боже мой, вот напасть-то, — бормотала Софи на кухне.

Спайк искоса поглядел на деньги, лежащие на столе, а потом перевел глаза на Джонни.

— И думать не смей, — сказал Джонни.

— А ты кто такой, скажи на милость? — возмутился Спайк. — Ты же ей не брат, черт возьми!

Бешенства так и не было, но Джонни настолько часто его испытывал, что не стал больше дожидаться. Схватив столик за край, он отшвырнул его в сторону. Долларовые бумажки разлетелись, словно мотыльки, в разные стороны. Увидев, что между ним и Джонни ничего нет, Спайк попятился.

— Вот отлуплю тебя как следует, будешь знать, кто я такой, — заорал Джонни со счастливой улыбкой. — Убирайся! И чтоб ноги твоей здесь больше не было.

Спайк замялся, тревожно оглядываясь по сторонам. Джонни стоял между ним и дверью.