Маргарет Махи - Пространство памяти

— Та, что в цветастом, — Джилл, а бритая — Эми, — сказала приведшая Джонни девчонка, махнув рукой сначала направо, а потом налево. — А меня зовут Полли.

— Джонни. Джонни Дарт, — представился он.

Девушки с нескрываемым любопытством смотрели на него — от их глаз не укрылись ни висевшие у него на шее наушники плеера, ни широкополая черная шляпа, ни старый блейзер в яркую полоску.

— Какая кухня шикарная, правда? — продолжала Полли. — Настоящая фермерская кухня!

— Извини, — возразила Эми. — На фермерских кухнях пользуются электроплитами. Вода давно бы уже закипела.

— Да ладно! — сказала другая, Джилл. — Они здесь уже пять лет живут. За пять лет всякое может случиться!

— Хочешь чего-нибудь выпить? — спросила Полли, кивнув на бутылки, стоявшие на краю стола. Джонни поглядел на них с опаской.

— Да я уже принял, — признался он.

— А кто не принял? — ответила Полли и щедрой рукой плеснула в стакан джина и лимонада, отправив туда не просто ломтики, а целые куски лимона. Джонни послушно взял из ее рук стакан — напиток оказался таким крепким, что он поперхнулся.

«Ты за это заплатишь», — неслышно предупредил Джонни внутренний голос. «Плевать — жизнь коротка, надо повеселиться, — так же неслышно ответил он. — Пусть знает, кто здесь хозяин!»

— Я бы хотел поговорить с Бонни, — повторил он в третий раз. Джилл поглядела на него с удивлением. Хорошо, что хоть эта знает, о ком речь.

— А разве она здесь? — неуверенно спросила она. — Я ее не видела. Ты же знаешь, она не такая, как Хинеранги.

Джонни понятия не имел, кто такая Хинеранги.

— Тогда, может, с доктором Бенедиктой? — нерешительно спросил он и, вспомнив про младшую сестру Бонни, быстро прибавил: — Или с Самантой.

— Доктор Бенедикта и его жена там, — громко объявила Полли, указав пальцем на дверь. — Они хотят посмотреть новости в полночь. Будет репортаж о маршах протеста по всей стране.

— Неужели уже полночь? — ужаснулся Джонни и неосторожно глотнул еще джина с лимонадом. Конечно, будь голова у него ясной, он бы давно сообразил, что время для визитов слишком позднее. Правда, девчонки вели себя так, словно давно уже его поджидали.

Полли украдкой заглянула под его шляпу.

— Господи спаси и помилуй! — театрально вскричала она.

Не успел он и глазом моргнуть, как она смахнула шляпу с его головы — и девушки застыли, не сводя с Джонни глаз. Лампа под простым белым колпаком ярко освещала его лицо.

— Что с тобой приключилось? — спросила Полли. — Или это тебя так легавые разукрасили?

— В пятницу явиться в суд, — произнес Джонни, удивляясь их сообразительности. Вот уж не ожидал, что они так разволнуются.

— Свиньи! — воскликнула Джилл. — И как это только им все с рук сходит?!

— Любая система судебного принуждения есть просто орудие политической власти, — заметила Эми. — А юрист у тебя имеется?

Тут до Джонни дошло, что они не так его поняли.

— Да нет, это не легавые, — возразил он с улыбкой, хотя улыбаться ему было больно. — Просто я в пабе подрался, погорячился немного. Знаете, как это бывает!

Впрочем, он тут же увидел, что они его не понимают.

— Но ведь легавые тебя забрали? — настаивала Эми, явно не желая отказаться от своего предположения.

— Ну да... они нас разняли, — подтвердил Джонни, — только я не хотел себя называть. Думал, обойдется.

Девчонки выжидающе молчали. Он словно на чужом языке говорил.

— Вот и всё! — усмехнулся он. — Мне не впервой...

Они продолжали глядеть на него, но прежнего дружелюбия на лицах не было.

— Ты разве не принимал участия в марше? — спросила наконец Джилл.

— Нет, — ответил Джонни. — Я не марширую, я чечетку бью.

Он отпил еще, хотя теперь ему уже казалось, что девчонки переместились в конец переполненного людьми туннеля, стены которого того и гляди завалятся. Освещенные углы кухни понемногу заливала тьма. Наконец Полли заговорила — теперь в ее голосе звучала неприязнь.

— В таком случае что ты здесь делаешь? — поинтересовалась она. — Мы тут собрались после марша в защиту прав маори на землю. Это вечеринка для участников марша.

— Я же тебе говорю, — терпеливо разъяснял Джонни, — я хотел бы поговорить с Бонни Бенедиктой.

Ему казалось, что его ноги в башмаках отъехали далеко-далеко, телепались где-то там внизу и совсем его не слушались. Девчонки переглянулись.

— Сейчас спрошу, — сказала Полли и исчезла за дверью.

Из соседней комнаты вырвались на минуту звуки бурного спора, в котором принимало участие несколько голосов. Джонни надоело держать стакан в руке — он разом осушил его до дна.