Маргарет Махи - Пространство памяти

— Слушай, спасибо за все! — неловко поблагодарил он. — Вчера ты просто спасла мне жизнь.

Она просияла от удовольствия и неожиданности.

— Правда? — воскликнула она. — Знаешь, если б мы не могли помогать друг другу, было б совсем плохо. — Она улыбнулась и с жаром прибавила: — Особенно своим.

— Да уж, конечно... словом, спасибо, гм... Софи, — сказал Джонни и, повернув было к двери, остановился. — Слушай, купи себе какой-нибудь приличной жратвы, ладно?

Он говорил с раздражением — его тревожило, что он беспокоится о ней.

Увидев отблеск грусти на ее лице, Джонни быстро помахал ей рукой, улыбнулся, бодро кивнул, повернулся и торопливо вышел. Он надвинул наушники на голову и включил звук, чтобы не слышать, если она крикнет что-то ему вслед.

УШИ ЗАКРОЙ, НО ГОЛОС ИДЕТ ЗА ТОБОЙ, — пел ансамбль с издевкой. Ноги медленно стучали по ступеням. Он открыл дверь. По улице в одну сторону сплошным потоком шли машины, неяркое солнце освещало тротуар. С минуту он ясно видел — вот он, путь домой, но застыл на пороге, глядя то вправо, то влево.

КРУТИСЬ НА КОЛЕСЕ... КРУТИСЬ ПОКРУЧЕ... — пели голоса.

— Черт! — произнес в сердцах Джонни. Не мог он так просто уйти, оставив Софи без всякой еды, кроме заплесневелых печений. Нравится ему или нет, но какое-то чувство справедливости или даже доброты не позволяло ему взять и бросить ее одну в растерянности на кухне.

— А-а, задержусь немножко, — произнес он в дверь, словно оправдываясь перед кем-то.

И круто повернув, снова вошел в дом и стал подниматься по лестнице. Шаги его звучали тяжелее, чем когда он сбегал вниз.

Софи он застал за тем же занятием: она шарила по полкам, хмурилась и что-то бормотала.

— Боже мой, Боже мой... — говорила она. — Вот напасть-то...

— Эй! — окликнул ее Джонни, подойдя сзади.

Она подпрыгнула от неожиданности и сердито обернулась. Однако при виде Джонни лицо ее просветлело.

— Ах, это ты! — вскричала она с облегчением. — Входи. Входи же. Садись! Сейчас дам тебе чашечку чаю. Я помню, какой ты любишь.

— Послушай... У тебя в доме есть какие-то деньги? — спросил Джонни не медля. — Если есть, давай пойдем в магазин и купим фрукты, яйца, хлеб из муки грубого помола — словом, все что надо. Все, чем тебе надо питаться. Пусть будет в доме.

Софи взглянула на него так ясно и светло, что он удивленно улыбнулся ей в ответ.

— Спасибо, дорогой, — сказала она. — Это очень мило с твоей стороны, но я обойдусь.

Она открыла ящик для ножей и увидела пачки с печеньем.

— Вот они где! — обрадовалась она. — Я знала, что они где-то здесь.

Немного погодя, после того как она подкрепилась имбирным печеньем и сухим изюмом с горячей водой, Джонни снова предложил пойти за покупками. При мысли о магазинах Софи повеселела.

— Пойду надену уличные туфли! — объявила она.

— А может, заодно снимешь... все лишнее, а? — предложил Джонни, не уточняя, что именно следовало бы снять. — И надень платье.

Он украдкой покосился на пояс с подвязками.

Софи посмотрела на него с мягким укором.

— Я же тебе не говорю, что надеть, — произнесла она тихо, но решительно и исчезла в спальне.

Когда она вновь появилась, в руках у нее была сумочка, а на плечах — пальто; застегнутое на несколько пуговиц, оно прикрывало странный ансамбль внизу. Однако уличные туфли были ужасно истоптаны и разбиты. Джонни стал спускаться впереди, чтобы поймать ее, если она поскользнется на ступеньках. Он похлопал себя по карманам, проверяя, на месте ли бумажник и сберегательная книжка.

— Эти люди, что живут рядом, — пожаловалась Софи, глядя с неприязнью на соседнее крыльцо, — вечно уносят мое молоко, но я с ними не спорю. Я просто тихонько подхожу и забираю его назад. Ты только посмотри, в каком состоянии их почтовый ящик! Мне кажется, Эррол продал эти дома, а то бы им такого никогда не позволили!

Джонни согласился, что видел почтовые ящики получше.

— По-моему, теперь там живет домовладелец, — быстро продолжала Софи, изящно выговаривая слова. — Знаешь, пока Эррол был жив, я никогда не задумывалась о плате за дом, а теперь мне все время приходится платить. Конечно, я всегда беру расписку.

Для начала они зашли на почту, где Джонни взял денег со своего счета. У него еще оставалось немного, хотя бóльшая часть денег, заработанных в то время, когда они с Дженин выступали в рекламе, была вложена в выбранную отцом финансовую компанию. Он никогда не считал, что они действительно принадлежат ему (даже, пожалуй, еще меньше, чем пособие по безработице), хотя время от времени ему разрешалось брать немного из этих денег. Из них он заплатил недавно штраф за нарушение общественного порядка; скоро ему предстояло заплатить еще один.