Маргарет Махи - Пространство памяти

— Я знаю, что брала ключ с собой, — призналась она наконец. — Он случайно не у тебя?

— Нет у меня ключа — посмотри! — ответил Джонни, поднимая руки с растопыренными пальцами.

— Может, эти люди в том доме... — произнесла Софи и, повернувшись всем телом, с подозрением глянула на соседний дом. Словно в ответ в окнах зажегся свет.

— Они знают, что ты им спуску не дашь, — сказал Джонни. — А в карманах ты посмотрела?

— Ну нет! — воскликнула Софи. — В карман я ключи никогда не кладу. — Ее голос, серьезный и озабоченный, вдруг повеселел. — Я всегда вешаю их на шею.

И тут же, не колеблясь, вытащила из-за пазухи своего винилового плаща длинную тесемку, на которой болталось несколько ключей.

— Память у меня не так хороша, как хотелось бы, — доверительно призналась она и, оттянув тесемку, посмотрела на ключи. — Но я всегда прячу их у себя на груди: ведь если потеряю, их кто угодно может найти. Возьмет и явится с улицы прямо в дом. Представляешь?

— Да, всякое бывает, — согласился Джонни и осклабился, словно Оборотень, хотя до полнолуния было еще далеко.

Софи выбрала ключ, который выглядел вполне подходящим. Сунула в замочную скважину — ключ и вправду подошел. Повернула его. Дверь распахнулась. Джонни увидел крошечную переднюю; по стенам на крючках висели пальто и плащи, а за лестницей в глубь дома шел коридор. В передней было тесно; стоявшая под вешалкой тележка, тоже, видно, из супермаркета, с грудой обуви на ней, еще увеличивала тесноту.

— Одну тележку мы оставили у железнодорожного полотна, — заметил Джонни.

— Да, две нам не нужны, — деловито подтвердила Софи. — Знаешь, там тележки не всегда бывают. — И вошла в дом.

Джонни замялся. Оборотень он там или нет, но в этот дом, может, войдешь, а потом никогда из него и не выйдешь. Он представил себе, как годы спустя новый хозяин Дома с краном откроет дверцу стенного шкафа и обнаружит, что там на крючке висит Джонни Дарт, пожелтевший, высохший, но все еще узнаваемый.

— Ты что, там всю ночь стоять собираешься? — спросила Софи и легонько потрясла дверью.

Джонни все мялся, переступая с ноги на ногу, — может, этот дом и заколдован, но ему так хотелось где-то присесть отдохнуть. Он не позволял себе даже думать о том, как чудесно было бы прилечь. Он оглянулся, смутно надеясь на какую-то подсказку, и вдруг заметил, что с балкона соседнего дома за ним наблюдают. В слабом свете, падавшем из окна, виднелась какая-то фигура — неясный, странный силуэт. Джонни показалось, что он видит удлиненную голову, совершенно лишенную волос. Вздрогнув от мысли о пришельцах, он быстро переступил порог — Софи захлопнула за ним дверь.

В доме стояла ужасающая вонь, от которой все его мысли вмиг испарились. Дышать носом было решительно невозможно — он попытался дышать ртом, захватывая как можно меньше воздуха и поскорее его выдыхая. На лестнице, уходившей вверх в темноту, слышалось движение: кто-то тихонько убегал, что-то шуршало, населявшая дом живность мягко отступала. В голове у него спорили несколько человек: добросердечный парень, который когда-то был скаутом и просто хотел довести старушку домой; сумасшедший Оборотень, рыщущий по городу в поисках магических следов, однако и сам не знающий, чего же он собственно ищет; и третий, у которого было немало общего с этими двумя, только он был гораздо реальнее и в любую минуту мог взять дело в свои руки и спросить: «Да что я тут делаю? Как это я влип в такую историю? Где тут выход?»

Все это осложнялось тем, что Джонни сильно мутило; он понимал, что скоро его начнет выворачивать. Надо было срочно что-то предпринять. Борясь с позывами к рвоте и в то же время стараясь как-то дышать, он поднялся вслед за Софи по узкой лестнице на крошечную площадку, скупо освещенную лампочкой без абажура. Лестница здесь не кончалась, а поворачивала и шла дальше вверх; однако Софи отворила ближайшую из дверей, выходящих на площадку, и шагнула через порог.

Джонни покорно последовал за ней. Взору его на миг предстала комната. Но в ту же секунду пространство распалось. В комнате было полным-полно кошек — Джонни никогда не видел столько в одном месте. При виде незнакомца кошки в ужасе бросились в открытые двери — лишь одна распласталась на коврике перед камином и приготовилась к обороне, да еще одна, свернувшаяся калачиком в кресле, чуть шевельнулась, но не тронулась с места.

— Кис-кис-кис! — позвал Джонни слабым тонким голосом.

Кошка перед камином, решив, что ей ничто не угрожает, немного расслабилась, хотя и не спускала с Джонни глаз. Другая, свернувшаяся в кресле, не двигалась. Изогнувшись всем телом, обвив себя пушистым хвостом, она лежала неподвижно — лишь полузакрытый зеленый глаз выглядывал наружу. «Вот бы мне так свернуться, — подумал Джонни, — отгородиться от всех, изогнуться кольцом, сам себе начало и конец».