Сара Уотерс - Маленький незнакомец

— Можем съездить, если хотите. Я готов вас отвезти. Но по-моему, сам Род не проявлял желания увидеться?

Каролина огорченно помотала головой:

— Доктор Уоррен говорит, ему нравится уединение.

— Что ж, врачу виднее.

— Наверное…

— Давайте немного подождем. Я же говорю: скоро придет весна и все изменится, вот увидите.

Она энергично кивнула, желая мне верить. Потом еще раз шаркнула ногами по коврику и, тяжело вздохнув, направилась в холодный мрачный дом, где ее ждала мать.

В последующие дни, готовясь к больничному балу, я ловил себя на том, что вспоминаю этот тяжелый вздох. Благотворительный бал, проводившийся ежегодно, серьезно воспринимала одна молодежь, но и зрелые врачи охотно его посещали вместе с женами и взрослыми детьми. Местные доктора бывали на нем по очереди: нынче был черед мой и Грэма, а наш заместитель Фрэнк Уайз и доктор Моррисон, партнер Сили, оставались на вызовах. Как холостяк, я был вправе привести пару гостей и еще задолго до вечера планировал пригласить миссис Айрес. Из-за ее нездоровья идея отпала, но мне пришло в голову, что, возможно, Каролина захочет стать моей спутницей хотя бы ради того, чтобы на вечерок покинуть Хандредс-Холл. Конечно, я допускал, что приглашение на «мероприятие», сделанное в последнюю минуту, ее отпугнет, а потому колебался, стоит ли все затевать. Однако я упустил из виду ее ироничность.

— Докторские танцульки! — обрадовалась Каролина, когда я наконец ей позвонил. — С удовольствием пойду.

— Точно? Вечеринка забавная. Скорее, это бал сиделок, а не врачей. Женщин всегда значительно больше.

— Не сомневаюсь! Поди, все красные, взволнованные — ну как же, слиняли с дежурства! Совсем как служивые молодки на военно-морских вечерах. А старшая сестра напьется и уступит хирургам? Скажите — да!

— Угомонитесь, — ответил я. — Иначе не будет сюрприза.

Она засмеялась; даже сквозь телефонные помехи в голосе ее слышалась неподдельная радость, и я мысленно себя похвалил. Не знаю, держала ли она что в уме, когда согласилась стать моей спутницей. Наверное, было бы странно, если б молодая незамужняя женщина не рассчитывала встретить на бале одинокого мужчину. Но если подобные мысли ее посещали, она их умело скрывала. Видимо, унизительный опыт с мистером Морли научил ее осторожности. Она вела себя так, будто мы с ней пожилая пара, которая станет наблюдать за резвящейся молодежью. Когда в вечер бала я за ней заехал, она выглядела весьма неброско: оливковое платье, оставлявшее открытыми шею и руки, распущенные не подвитые волосы, грубоватое лицо почти без косметики.

Миссис Айрес была явно недовольна тем, что весь вечер проведет в одиночестве. Она сидела в малой гостиной, устроив на коленях поднос со старыми письмами мужа, которые раскладывала в аккуратные стопки.

Мне было неловко оставлять ее одну.

— Ничего, что мы ее покинули? — спросил я Каролину, заводя мотор.

— Ничего, есть Бетти, готовая сидеть с ней часами. Представляете, они играют в настольные игры! Как-то мы разбирали вещи, и мама наткнулась на старые доски. Теперь сражается с Бетти в шашки и уголки.

— Миссис Айрес и Бетти?

— Чудно, правда? С нами мать никогда не играла, а сейчас обе так увлеклись… Ставки у них по полпенни, мама нарочно поддается. На Рождество Бетти ездила домой, но вряд ли это ее порадовало… Бедняжка… Неудивительно, что своей кошмарной матери она предпочитает мою. А мама умеет нравиться людям…

Каролина зевнула и плотнее запахнула пальто. До Лемингтона было минут тридцать езды; убаюканные гулом мотора и ровным ходом машины по зимнему проселку, мы погрузились в дружелюбное молчание.

Но оба встрепенулись, въехав на территорию больницы, полную машин и людей. Бал устроили в актовом зале — просторной комнате с паркетным полом, из которой вынесли столы и скамьи; нынче резкий верхний свет был погашен, но горели симпатичные гирлянды из цветных лампочек и флажков, протянутые через потолочные балки. Когда мы вошли в зал, средней руки оркестр наигрывал инструментальную пьеску, и несколько легких на подъем пар уже кружили по скользкому полу, щедро присыпанному мелом. Гости за столами, расставленными по периметру зала, еще собирались с духом, чтобы присоединиться к танцующим.

Длинное сооружение на козлах представляло собой бар, к которому мы направились, но меня окликнули коллеги — Бланд и Рикетт, хирург и местный терапевт. Я представил их Каролине, завязалась обычная в таких случаях легкая беседа. Оба держали в руках бумажные стаканчики; заметив, что я поглядываю на бар, Рикетт сказал: