Сара Уотерс - Маленький незнакомец

С тех пор как Родерик поведал свою фантастическую историю, я не бывал у него и теперь поймал себя на том, что беспокойно озираюсь. За границей огненного света комнату скрывала густая, почти непроглядная шевелящаяся тень, но все же я рассмотрел кровать со сбитым одеялом, туалетный столик и мраморный умывальник. Зеркала, подле которого прежде лежали бритва, мыло и помазок, не было.

Родерик завозился с бумагой и табаком, свертывая сигарету. Даже в неверном свете очага было видно, как побурело и опухло его испитое лицо. Я заговорил о продаже земли, искренне стараясь его переубедить, но он отвернулся и даже не слушал. В конце концов я оставил эту тему.

— Скверно выглядите, Род, — сказал я, откинувшись в кресле.

— Надеюсь, это не медицинское заключение, — усмехнулся он. — Нам его не осилить.

— Что вы с собой делаете! Посмотрите на себя. Имение разваливается, а вы хлещете джин, вермут, вино и… — Я кивнул на стакан среди вороха бумаг. — Что там? Опять джин?

Родерик тихо выругался.

— Ну и что? Парню уж и кирнуть нельзя?

— Парню в вашем положении — нет.

— Каком положении? Хозяина поместья?

— Да, если вам угодно.

Родерик лизнул край свернутой сигареты.

— Вы совсем как моя мать, — скривился он.

— Она бы ужаснулась, увидев вас сейчас.

— Сделайте одолжение, старина, не говорите ей, ладно? — Родерик подпалил свернутую жгутом газету и от нее прикурил. — Впрочем, ей уже поздновато разыгрывать из себя заботливую мать семейства. Она припозднилась на двадцать четыре года, если быть точным. А в случае с Каролиной — на двадцать шесть.

— Не валяйте дурака, она вас очень любит.

— Ну уж кому знать, как не вам.

— Да, я знаю от нее.

— Конечно, вы с ней друзья не разлей вода. И что она вам наговорила? Как сильно я ее огорчил? Знаете, она так и не простила мне, что я позволил себя сбить да еще охромел. Жизнь сестры и моя для нее сплошное огорчение. Думаю, мы ее расстроили одним фактом своего рождения.

Я не ответил, и он помолчал, глядя в огонь. Потом снова заговорил, уже легко и буднично:

— Вы знаете, что в детстве я сбегал из школы?

— Нет, — нехотя сказал я, слегка опешив от смены темы.

— Представьте себе. Историю замяли, но срывался я дважды. В первый раз далеко не ушел, мне было лет восемь-девять. Потом я был постарше, лет тринадцати. Просто вышел из школы, никто меня не остановил. Из гостиничного бара я позвонил Моррису, отцовскому шоферу. Мы с ним дружили. Он приехал, купил мне сэндвич и стакан лимонада. Мы сели за столик и поговорили… Я все продумал. Брат Морриса держал гараж, а у меня было пятьдесят фунтов; я хотел вступить в долю и стать механиком. Знаете, я вправду разбирался в моторах.

Родерик затянулся сигаретой.

— Моррис был очень чуток. Он сказал: «Что ж, мастер Родерик, — у него был чудовищный бирмингемский выговор, — наверное, из вас выйдет отличный механик, и брат мой почел бы за честь быть вашим пайщиком. Только, пожалуй, родители ваши шибко расстроятся, вы же наследник имения и все такое». Моррис хотел отвезти меня в школу, но я заартачился. Тогда он отвез меня домой и сдал кухарке, а та втихаря отвела меня к матери. Они полагали, мать позаботится обо мне и замолвит словечко перед отцом, как поступают матери в кино и постановках. Но не тут-то было: мать лишь сказала, что я чрезвычайно ее огорчил, и отправила самостоятельно объясняться с отцом. Естественно, папаша взбеленился и на глазах у дворни меня выпорол. — Родерик усмехнулся. — А я сбежал из школы лишь потому, что один мальчишка меня сек! Хью Нэш, сволочной парень. Дразнился «бебешка Айрес». Но даже он сек меня, когда никто не видел…

Родерик смолк, забыв о тлевшей сигарете. Потом глухо проговорил:

— Нэш служил во флоте и был убит в Малайе. Знаете, я почувствовал облегчение, когда узнал о его смерти. Я уже летал, но ощущение было такое, словно кто-то из одноклассников сообщил, что родители перевели Нэша в другую школу… Наверное, бедняга Моррис тоже умер. Интересно, как там его брат. — Голос его огрубел. — Жалко, я не стал совладельцем гаража. Я был бы в сто раз счастливее, чем сейчас, когда все силы вбухиваю в это проклятое имение. За каким чертом я это делаю? Ради семьи, скажете вы с вашей удивительной прозорливостью. Вы вправду считаете, что такую семью стоит спасать? Посмотрите на мою сестру! Дом высосал из нее все соки, а теперь тянет их из меня. Вот что он творит. Он хочет нас всех угробить. Ладно, пока я сопротивляюсь, однако надолго ли меня хватит? А когда со мной будет покончено…