Сара Уотерс - Маленький незнакомец

— Как там Родерик? — спросила миссис Айрес.

— Если честно, не очень, — помешкав, ответил я. — Не знаю, что и сказать. Каролина, потом загляните к нему, ладно?

— Только если он не пьян. Надоело уже.

— Пьян? — В голосе миссис Айрес слышалось легкое презрение. — Слава богу, его бабушка до этого не дожила… Я имею в виду мать полковника. Она всегда говорила: нет хуже зрелища, чем нетрезвый мужчина. Пожалуй, я с ней соглашусь. Что касается предков с моей стороны… кажется, они вообще были трезвенники. Да, в этом я почти уверена.

— Тем не менее перед сном проведайте его. — Я сверлил Каролину взглядом. — Просто убедитесь, что все в порядке.

Наконец она поняла мой намек и кивнула, устало прикрыв глаза. Я немного успокоился, но сидеть у камина и вести пустопорожние разговоры было выше моих сил. Поблагодарив за обед, я распрощался. В вестибюле меня ждала Бетти с моим пальто и шляпой. Увидев ее, я вспомнил слова Рода: «Да кто вы такой? Вы никто!»

Дрянная погода лишь усугубила мое скверное настроение. Во мне клокотали злость и обида, я рывками переключал скорость и гнал так, что на повороте едва не слетел в кювет. Чтобы успокоиться, я до глубокой ночи разбирал счета и бумаги, но и потом ворочался в постели, едва ли не мечтая о вызове к больному, который отвлек бы меня от мучительных мыслей.

Однако никто не пришел; я зажег свет и налил себе выпить. Взгляд мой упал на фотографию в красивой черепаховой рамке, которую вместе с памятной медалью я держал на прикроватном столике. Я взял ее и всмотрелся в мамино лицо. Потом перевел взгляд на дом и вновь подумал о его обитателях. Удалось ли им забыться сном в своих темных зябких комнатах? Миссис Айрес подарила мне эту фотографию в июле, а сейчас начало декабря. Как же это вышло? За столь короткое время моя жизнь так переплелась с жизнью семейства, что я напрочь выбит из колеи…

Спиртное пригасило злость, и я наконец уснул. Спал я плохо. Но пока я сражался с мрачными кошмарами, в Хандредс-Холле произошло нечто ужасное.

Собранная из кусочков история выглядела так.

После моего ухода миссис Айрес и Каролина еще с час оставались в гостиной. Из-за моего намека Каролина чувствовала себя неуютно и в конце концов пошла проведать брата. Род был вдребезги пьян: раззявив рот, в обнимку с пустой бутылкой джина он развалился в кресле. Первым желанием раздосадованной Каролины было повернуться и уйти, оставив его «томиться в собственном соку», но в глазах Родерика промелькнуло нечто, напомнившее его прежнего. На секунду Каролину захлестнуло чувство полной безнадежности. Она опустилась на колени и прижала ко лбу его руку.

— Что с тобой, Родди? — тихо сказала Каролина. — Я тебя не узнаю. Мне тебя не хватает. Что произошло?

Он погладил ее по щеке, но ответить не смог или не захотел. Собравшись с силами, она решила уложить его в постель. Понимая, что ему надо сходить в туалет, Каролина вздернула его на ноги и довела до «мужского иго-го». Когда брат, которого мотало от стенки к стенке, вернулся, она сняла с него ботинки, воротничок и брюки. Каролина не смущалась, ибо привыкла его раздевать, когда ухаживала за ним после госпиталя. Едва коснувшись головой подушки, Родерик захрапел, источая жуткий перегар. Он лежал навзничь, и Каролина, вспомнив санитарную подготовку, попыталась перевернуть его на бок, чтобы, не дай бог, не захлебнулся рвотой. Однако пьяный братец упирался, и она, разозлившись, оставила его как есть.

Удостоверившись, что он хорошо укрыт, Каролина подошла к камину и, открыв сетчатую шторку, подбросила поленьев. Шторку вернула на место и проверила, что в пепельницах не осталось тлеющих сигарет, а все лампы и свечи погашены — в этом она абсолютно уверена. Затем около получаса они с матерью сидели в гостиной. По комнатам разошлись задолго до полуночи; в постели Каролина минут десять — пятнадцать читала, а затем почти сразу уснула.

Глубокой ночью — как потом выяснилось, около половины четвертого — ее разбудил тихий, но отчетливый звон разбившегося стекла; звук донесся снизу, то есть из комнаты Родерика. Встревоженная, она села в кровати. Брат колобродит по дому, решила Каролина, сейчас, чего доброго, попрется наверх и обеспокоит мать. Распаляя себя, чтобы всыпать ему по первое число, Каролина нехотя накинула халат, но тут ей пришло в голову, что нашумел вовсе не брат, а злоумышленник, который пытается проникнуть в дом. Наверное, она вспомнила треп о пиратах с саблями в зубах. Каролина подкралась к окну и, оттянув штору, выглянула на улицу. Золотистое зарево, скачущее по саду, и запах дыма сообщили: дом горит.