Обхватив кружку обеими руками, он медленно идет по мостику, чувствует, как кофеин расходится по сосудам, как распрямляется спина, как глаза перестают закрываться, как мозг снова начинает слушаться. Уже не видит снов. И не придумывает всякой хрени. На самом деле он толковый и грамотный штурман, прямо скажем, не худший в своем деле, честный и добросовестный мужик, который стоит и смотрит на лед. Не поддается соблазну глянуть на все это сверху, вообразить, что сидит верхом на спутнике и летит через космос, глядя на Землю, маленькую голубую планету в белой шапке…
Да что за черт! Он делает еще глоток из кружки, большой глоток, и подходит к иллюминатору, прижимается лбом к прохладному стеклу. Всматривается в даль, стараясь разглядеть лед во всех подробностях до самого горизонта. Вполне может быть, что впереди — открытая вода. Да. Очень уж там темнеет в небе вдали. Он оставляет кружку и отворачивается, поспешно идет вдоль пульта управления за биноклем, но вдруг замирает. Движение. Точно, какое-то движение там внизу, на палубе.
Да, вот она. Появляется перед лабораторией.
Та же баба, что в тот раз. Та, бледная. С курчавыми волосами. Хотя сейчас она одета как следует, а не разгуливает в ночной рубашке, как тогда. Синяя куртка, синие брюки, нормальные сапоги. Но без варежек и шапки, ветер разлохматил волосы, так что ей приходится убирать их с лица.
Что она опять тут делает? Опять мусорить пришла, что ли? Спать-то она вообще хоть когда-нибудь ложится?
Она поднимается на смотровую ступеньку, вдруг перегибается через фальшборт и смотрит на лед, потом задирает лицо к небу. Долго стоит совершенно неподвижно и смотрит вверх, потом вдруг отпускает фальшборт и взмахивает руками. Словно собирается взлететь. Или обнять весь мир.
Лейф Эриксон смотрит на нее. Он не думает, не чувствует, просто стоит совершенно неподвижно и смотрит на нее. Потом очень медленно вытягивает руки в стороны. Вдруг ему тоже хочется взлететь. И тоже хочется обнять весь мир, этот единственный, ни с чем не сравнимый мир, в котором он живет. Он улыбается сам себе. Неуверенной, чуть робкой улыбкой. Да. Он живет. Ему выпало прожить почти целую жизнь именно в этом мире.
Потом он спохватывается, кто он и где, берет бинокль, поднимает и вглядывается, серьезно и молчаливо, в открытую воду у горизонта.
Мама, я был у тебя,
Но тебя у меня никогда не было;
О, ты была нужна мне,
Но я тебе не был нужен (англ.).
(Здесь и далее — прим. перев.)
«Я человек вечной печали…» (англ.) — американская народная песня, исполнявшаяся многими известными певцами и группами.
Моды (англ. Mods от Modernism ) — молодежная субкультура, возникшая в Англии в 60-е годы. Ее последователей отличал особый дендизм, интерес к музыке и литературе.
И-раз-и-два-и-три… (англ.)
Зд.: О чем ты задумалась? (англ.)
Что? Я тебя не расслышал (англ.).
Ничего. Пойдем внутрь. Тут страшно холодно (англ.).
Простите, мэм, вы — военный моряк? (англ.)
Зд.: О боже! (англ.)
Речь идет о романе шведского писателя Свена Стольпе (1905–1996) «В приемной смерти», действие которого происходит в туберкулезном санатории.
Молчать! Я кому говорю — молчать! (нем.)
Цитадель — так называется крепость xvi века в Ландскроне.
Подвиньтесь (англ.).
Посмотрим (англ.).
«Жила на свете девушка, которая мне…» (англ.)
Претензию на славу (англ.).
Зд.: частной школы (англ.); речь идет о традиционных привилегированных средних школах Великобритании, сохраняющих аристократические традиции.
Зд.: Пошли, красавица! (англ.)
Простите, мисс! Не могли бы вы? (англ.)
Чайная (англ.).
Невозмутимый, крутой (англ.).
Кто это? Не знаю, думаю, это… (англ.)
Зд.: в живом исполнении (англ.).
Я говорил вам, что люблю вас? (англ.)
… и вот наконец они здесь, они приехали из самой Швеции… (англ.)
…и Бьёрн Хальгрен! (англ.)
Читать дальше