— Так ты сделал куклу? — только и спрашивает она. — Интересно, кого это она изображает?
Роббан покачнулся, и на секунду Сюсанна испугалась, что он грохнется, заблюет ей пол и все дело испортит. Но он удерживается на ногах и, подняв здоровую руку, смотрит на белую голову. Ухмыляется:
— А ты как думаешь?
— Наверное, кого-то с хорошим голосом, — говорит Сюсанна. — Я правильно понимаю?
Роббан роняет голову, она катится по полу. Ударяется о стену и остается лежать. Сюсанна смотрит на него. Ждет. Наконец склоняет голову набок.
— Стало быть, это не автопортрет.
Он не отвечает, смотрит на голову, потом взглядывает на Сюсанну. Сузив глаза. Это угроза. Будь он трезв, Сюсанна испугалась бы. Но он не трезв, он здорово пьян. Она свалит его одним пальцем. Может, прямо сейчас она это и сделает. Музыка в соседней каюте смолкает в тот самый момент, когда эта мысль мелькает у нее в голове, и вдруг становится совершенно тихо. Только сердце «Одина» бьётся где-то очень далеко. Буме. Буме. Буме.
— Закрой дверь, — говорит Роббан. — Ззз-закрой дверь и зайди сюда.
Сюсанна еще раз улыбается. Еще чего. Кладет руку на дверной косяк.
— Ты был так же пьян, когда заходил сюда в прошлый раз? В тот раз, когда выложил задушенную женщину у меня на постели?
Он моргает. Пытается выпрямиться.
— Я не понимаю, о чем ты.
— Ну да? Не надо, Роббан, даже не пытайся! Это ведь была такая удачная шутка!
Он, моргнув, лезет здоровой рукой в карман джинсов. Пытается найти выход.
— Прошу прощения, — говорит он. — Я не понимаю, о чем вы говорите. И что вы делаете у меня в каюте?
Сюсанна рассмеялась:
— Хитро. Какой талантливый ход. У тебя в каюте! Хороший поворот. Нападение — лучшая защита.
Он озирается. Демонстративно покачивается.
— Это моя каюта! Я же, блин, у себя!
Сюсанна цокает языком:
— Хватит-хватит! Не переигрывай! А то все впечатление насмарку.
Он тут же перестает качаться. Кашлянув, поворачивается к ней. Смотрит на нее. А она на него, с легкой улыбкой.
— Что ты хочешь от меня? — спрашивает он наконец.
Сюсанна отвечает не сразу — надо сперва подумать.
На мгновение закрывает глаза, в следующую секунду понимает, что зря это делает, открывает их снова и смотрит на него.
— Я хочу тебя убить, — произносит она. И удивляется своему голосу — он спокойный, совершенно уверенный и твердый. Она не плачет, ни одна гласная не дрожит. Сюсанна разговаривает с Роббаном самым обычным тоном. — Мне хотелось бы вышвырнуть тебя с этого судна, на лед. Хотелось, чтобы тебя оно раздробило, как разломанную льдину. Чтобы ты замерз насмерть, чтобы тебя растерзал белый медведь, чтобы сожрал тебя. Вот что я хочу.
Он шагнул к ней ближе. Чуть принюхался, словно собака. Видимо, решил, что равновесие между ними чуть сместилось, что внезапная серьезность Сюсанны — знак слабости. Сюсанна опускает руку в карман и сжимает стилет. Теперь ее голос звучит ниже и глуше:
— Ты, видимо, считаешь, что с тобой поступили несправедливо. Что Бьёрн украл у тебя славу и успех. Но ведь он ничего не крал. И ты это знаешь. В глубине души ты знаешь это сам.
Роббан делает еще шаг вперед. Его глаза опять сузились. Сюсанна вынимает стилет из кармана, кладет на ладонь.
— Вот смотри, — говорит она. — Это стилет Бьёрна. Он по-прежнему работает. Еще шаг — и я выпущу лезвие.
Миг или два Роббан смотрит на стилет. Потом делает шаг вперед. Крохотный шажок. Сюсанна жмет на кнопку, лезвие выскакивает, и она выставляет стилет перед собой, указывая лезвием на Роббана. Тот поспешно делает шаг назад. Сюсанна улыбается. Интересуется светским тоном:
— Чем они теперь занимаются? Парни из «Тайфунз»?
Роббан пожимает плечами:
— Откуда я знаю…
Сюсанна усмехается:
— Да ну? Все ты знаешь. Мальчик из Тэбю наверняка в курсе дел других мальчиков из Тэбю. Выкладывай.
Роббан опускает голову. Смотрит в пол.
— Если только ножик уберешь. Чертова старуха.
Сюсанна снова издает смешок. Довольно громкий.
— Чертова старуха? Для тебя? Да ты же старше меня на четыре года!
— На три. И это совсем другое дело.
Сюсанна чуть не роняет стилет. Совсем другое дело — только потому, что он мужчина? Надо же, какая глупость! Какой смысл вообще разговаривать с таким придурком? Но тут она, моргнув, вспоминает, зачем она здесь. Крепче сжимает стилет. Делает шаг вперед, направляя лезвие на Роббана.
— Выкладывай! Что с остальными?
Его глаза забегали, он чуть пятится. Физически боится. И поэтому отвечает:
Читать дальше