Эмилия Прыткина - Свадебный переполох

Но самым грандиозным событием, потрясшим всех жителей дома 31 по улице Тихого Дона, стало приобретение Карленом и Хамест новой люстры. Прожив два года, Карлен решил сделать ремонт. Украсив комнаты лепниной с ангелочками и вензелями, Карлен решил, что в интерьере квартиры не хватает новой люстры, с целью приобретения которой семейство отправилось в ГУМ. И пока Карлен приценивался и выбирал между люстрой на шесть и двенадцать свечей, Хамест стала собирать цветы на клумбе возле ГУМа. За этим увлекательным занятием и застал ее милиционер, проходивший мимо. Милиционер сделал Хамест замечание и стал выписывать штраф. Хамест вздернула брови, презрительно посмотрела на милиционера и сказала: «Жалко тебе, что ли? Смотри, сколько их тут, хочешь, и тебе нарву, домой отнесешь, жене приятное сделаешь!» Милиционер вздохнул и пошел дальше. Хамест благополучно ободрала клумбу, зашла на рынок, купила сыра и масла и, довольная, села на скамейке возле ГУМа ждать мужа.

Муж вышел из магазина с огромной коробкой, сияя от счастья. Вечером семейство повесило люстру и пригласило местного фотографа, чтобы он сделал фотографии, а также самых близких соседей. Фотограф люстру запечатлел, соседи поахали и попили кофе, и на следующий день все жители, имеющие кабельное телевидение, знали о новой люстре Карлена и Хамест.

Но даже фотографии люстры по телевизору и голос Вазгена, десять раз в день сообщавший о замечательном приобретении не менее замечательного соседа Карлена, не грели душу Хамест. Она хотела, чтоб о столь ценной покупке узнал весь город Ереван, и через неделю надела парадный халат и отправилась к Гарегину, который работал диктором на телевидении.

Гарегин, человек интеллигентный и спокойный, увидев на пороге Хамест, сначала испугался, поскольку решил, что та пришла, как обычно, поругаться с его женой. Хамест улыбнулась, вручила Гарегину двадцать рублей, села в кресло и завела разговор. Начала она издалека – почти час она рассказывала Гарегину о родственниках в Америке, о дочке Манушак, которая недавно переболела краснухой, поведала страшную тайну о том, что сын ее Аркадик до сих пор мочится в постель, что соседка Алвард торгует колбасой, которую ворует на комбинате, и много чего еще. Гарегин слушал, кивал головой и никак не мог понять, зачем же целью явилась Хамест. Под конец разговора Хамест вытащила из-под полы халата палку колбасы, купленной накануне у соседки Алвард, вздохнула и рассказала о цели своего визита.

– Мы люстру купили! – улыбнулась Хамест.

– Да уж знаю, – ответил Гарегин.

– Вот, по кабельному показывали, – продолжила Хамест.

– Угу!

– Ты на центральном телевидении работаешь! Новости ведешь!

– Да, веду. – Гарегин нахмурил брови, заподозрив неладное.

– Давай покажем нашу люстру по телевизору. Ты новости свои расскажешь, а потом скажешь, что соседи твои люстру купили. И мою фотографию с люстрой, – сказала Хамест, доставая из кармана снимок.

– Послушайте, я так не могу, – возмутился Гарегин.

– Почему не можешь? Вазген у себя может, а ты не можешь?

– Вазген может все что хочет, это его канал, а я работаю на центральном телевидении. Я всего лишь диктор. Я не могу это сделать. Есть события поважнее, чем покупка вашей люстры.

– Как так – поважнее? А почему тогда вчера показали квартиру профессора Симоняна? Почему показали? – не унималась Хамест.

– Потому что он профессор, у него брали интервью! – разозлился Гарегин.

– Плевать мне на интервью! – вспылила Хамест. – Профессору, значит, можно, а мне нельзя? Я, может, всю жизнь мечтала эту люстру купить! И купила!

– Послушайте, тетя Хамест, я все понимаю, но я не могу с экрана говорить такие вещи! – попытался успокоить разбушевавшуюся соседку Гарегин.

– Не можешь – не говори, давай я выйду – скажу! – обрадовалась Хамест. – Ты свои новости расскажи и уходи, а я потом выйду и про люстру расскажу.

Не в силах больше спорить с неугомонной соседкой, Гарегин упал в кресло и позвал: «Ануш!»

На зов явилась жена Гарегина – студентка третьего курса филфака, которая до этого пила с подругой кофе на балконе.

– Вот, объясни человеку, я больше не в силах, – махнул он рукой в сторону Хамест.

Хамест улыбнулась и протянула слащавым голосом:

– Ануш-джан, доченька, какая ты красивая!

– Да, а вчера еще была змеей! – заметила Ануш.

– Вчера было вчера, а сегодня – сегодня! – воскликнула Хамест и принялась рассказывать о своем горе.

– Так нет проблем! – сказала предприимчивая Ануш и подмигнула мужу. – Давай фотографию, тетя Хамест. Мы тебе скажем, когда телевизор смотреть!