Элизабет Гилберт - Последний романтик

О да, Юстас был бы в восторге, если бы на Черепашьем острове царил такой порядок. Но он не может контролировать всё и вся. Для него заставить учеников катить бревно на счет три – уже хорошо.

Если честно, большинство учеников боятся Юстаса. Когда он не слышит, они обсуждают его испуганным шепотом, сгрудившись, как придворные, которые пытаются угадать настроения короля. Делятся советами, как выжить на острове; гадают, кого выгонят следующим. Не зная, как угодить требовательному хозяину, они так боятся обратиться к нему напрямую, что просят совета у его подруг, братьев, близких друзей, задавая этим привилегированным приближенным сакраментальные вопросы: что ему от меня нужно? почему я вечно попадаю впросак? что сделать, чтобы ему угодить? Юстасу известно, что за его спиной болтают, – и он просто ненавидит эту болтовню. Он считает ее неподчинением в абсолютном смысле. Именно поэтому летом 1998 года он повесил на доску объявлений Черепашьего острова такое письмо:

«Сотрудники, жители и гости Черепашьего острова. Я, Юстас Конвей, очень недоволен. Моя подруга Пейшенс провела на острове пять дней, и за это время к ней не раз подходили многие из вас, чтобы обсудить свои претензии ко мне. Для нее и наших не так давно завязавшихся отношений это слишком трудная задача и совершенно ненужный груз. Это просто отвратительно, что таким образом вы пытаетесь до меня достучаться. Если у вас претензия ко мне, обращайтесь ко мне, а не к Пейшенс. Если мы не можем решить проблему и договориться, не надо через нее пытаться это сделать. Если вы не можете держать в себе негатив по поводу наших с вами отношений, увольняйтесь и проваливайте. Я не стану терпеть такое поведение. Тот факт, что такие вещи вообще происходили, вызывает у меня глубокую обиду, горе и печаль. Лучше уж я всыплю вам по первое число, чем вы будете валить свои проблемы на Пейшенс. Если моя реакция кажется вам слишком бурной, что ж, я готов взять на себя социальную и эмоциональную ответственность. Надеюсь, я ясно выразил свои требования. Спасибо за внимание, искренне ваш, Юстас Конвей».

Ни рубашек. Ни обуви. Ни разговорчиков.

С учетом изложенного выше может показаться, что на Черепашьем острове способны выжить лишь люди одного типа – безвольные хлюпики, которые готовы месяцами послушно выполнять любые приказы, ни разу даже не пикнув в знак протеста. Но это не так. Безвольные люди здесь ломаются, и ломаются быстро. Они изо всех сил пытаются угодить Юстасу, а когда понимают, что не получат желаемого поощрения, предаются жалости к себе, чувствуя совершенное опустошение от ощущения, что их использовали. (Обычно для таких учеников все кончается истерикой: Я всё отдал, но вам и этого мало! ) Но есть те, кто ломаются быстрее хлюпиков: заносчивые люди с большим самомнением, которые упрямо отказываются подчиняться. Им кажется, что их индивидуальность будет уничтожена, если им придется хотя бы на минуту смириться с чужим авторитетом. (Эти обычно устраивают бунт: Я не собираюсь быть вашим рабом! )

Но те, кто на острове живет и процветает – а таких немного, – представляют собой довольно интересный вид. Это люди, обладающие трезвым самосознанием; у всех них совершенная тишина в голове. Они мало болтают и не ищут похвалы, но очень уверены в себе. Они способны погрузиться в море знаний и не утонуть. Они словно решили по приезде хорошенько упаковать и спрятать куда-нибудь подальше свое уязвимое и чувствительное «я», пообещав себе не доставать его в течение двух лет, пока период ученичества не подойдет к концу. Так поступил Кристиан Калтрайдер, любимый ученик Юстаса Конвея.

«Когда я сюда приехал, я был довольно робким малым, – вспоминает он. – Но мне также было очень интересно, я горел желанием учиться и впитывал всё как губка. Я хотел учиться, и это было главное. Когда Юстас показывал мне, что делать, я шел и делал. Не тратил время на разговоры – просто слушал, наблюдал, делал, что говорят. Разумеется, Юстас полностью контролировал мою жизнь постоянно, но я не позволял себе раздражаться по этому поводу. Я сказал себе: „Пусть будет так, раз это нужно для моего образования. Юстас контролирует процесс обучения, а не мою личность“. Это очень тонкое различие. Отдаете ли вы Юстасу всего себя или всего лишь позволяете одолжить себя на время? Я решил, что препоручаю ему себя на время в качестве ученика, и поэтому мой опыт так сильно отличается от того, что переживают большинство из тех, кто приезжают на остров. Другие приезжают и смотрят на него как на бога. Хотят ему угодить и отдаются всей своей сущностью. Вот в чем причина разочарований. Недовольство накапливается постепенно, со временем. Люди начинают чувствовать истощение из-за тяжелых физических нагрузок и психологического стресса, связанного с утратой самоидентификации. Но мне это никогда не грозило».