Элизабет Гилберт - Последний романтик

– Ну что я могу тебе сказать? – прошептал Джадсон Сьюзан, дрожа от страха и лопаясь от гордости одновременно. – Мой брат – просто животное!

Юстас еще немного поиздевался над Питером Рэббитом и отвязал его. Мул рухнул на асфальт и, наверное, подумал: «Боже, с кем я связался!»

За время путешествия у Юстаса и Рэббита случилась еще пара таких разборок; наконец мул, который был вовсе не глуп, сообразил что к чему. Впервые за свою жизнь он признал, что не ему одному можно принимать решения. А когда они добрались до Калифорнии, мул стал таким вежливым, дисциплинированным и выдрессированным зверем, что Беспредельные ездоки решили: Пирсон Гей должен это увидеть. И сфотографировали Питера Рэббита. На этом снимке Юстас стоит перед мулом и кусает его за ухо. В это время Сьюзан, присев на корточки, щекочет ему живот. А Джадсон, взгромоздившись на спину мула и раскинув руки в стороны, улыбается во весь рот.

Этот снимок они отослали в Миссисипи, первым владельцам Питера Рэббита. Спустя несколько недель Юстас позвонил Пирсону Гею, чтобы поинтересоваться, получили ли они письмо. К телефону подошла миссис Пирсон Гей, милейшая благовоспитанная южанка. О да, вежливо ответила она, они получили фото.

– Ну как вам ваш бывший мул? – спросил Юстас.

– Ох, дорогуша, – ответила миссис Пирсон Гей, южный акцент которой был настоящим артефактом довоенной эпохи, [59]– наш Питер словно в Гарварде побывал!

Не каждый день в пути был похож на праздник. Были чудесные дни, но были и долгие, проведенные на безлюдных шоссе, когда никто не проезжал мимо и лишь мусор летел по ветру, как перекати-поле. В техасской глубинке их ждала песчаная буря; песок слепил глаза, и они могли двигаться лишь благодаря тому, что каждый завязал лицо банданой. Это помогало до тех пор, пока их не остановил патрульный и не приказал снять «маски», потому что «местные ребята испугались, будто по округе разгуливает шайка беглых преступников». Иногда убийственная жара становилась невыносимой, и Юстас боялся, что лошади погибнут, а их собственные легкие сгорят или взорвутся. Иногда в обед они останавливались и прятались в тень от жары. Джадсон спрашивал:

– Долгий у нас перерыв?

– Десять минут, – отвечал Юстас, и тогда Джадсон и Сьюзан ложились на землю, накрывали лицо шляпой и засыпали ровно на десять минут. Но Юстас никогда не спал. Все его силы шли на уход за лошадьми. За эти десять минут он осматривал всех животных, проверял копыта, узлы на поводьях, заглядывал лошадям в глаза, смотрел, нет ли ссадин от седел. Жара и физическая усталость его не интересовали – он беспокоился лишь о лошадях.

Но хуже всего пришлось в Луизиане, где они четыре дня ехали сквозь снежную бурю. Она возникла ниоткуда, обрушившись стеной ледяного дождя, и вскоре трое всадников оказались как бы под слоем стекла толщиной полсантиметра. Замерзло все: шляпы, стремена, седельные сумки, сапоги, бороды. Это был единственный случай, когда Беспредельные ездоки остановились из-за погоды, да и то не потому, что им было некомфортно, – просто Юстас отказался подвергать лошадей опасности на скользкой дороге, покрытой твердым льдом. В поисках укрытия от бури они наконец приютились под навесом старого бакалейного магазинчика. Юстас отправил Джадсона в город, попросив брата пустить в ход его знаменитое обаяние и найти им теплые кровати, а лошадям – теплое стойло.

– Иди разведай, что там, братец, – сказал он. – Сделай то, что у тебя так хорошо получается.

Джадсон работает быстро, и потому он моментально подружился с какими-то ребятами, которые жевали табак в супермаркете. Уже спустя несколько минут Беспредельных ездоков пригласили переждать бурю в поселок, где заправляла бригада народной милиции – члены Патриотического движения. По словам Юстаса, они были «из тех ребят, кто считают, что правительство США слишком жестко контролирует жизнь американцев». «Это в принципе идея неплохая, – добавил Джадсон, – только вот их неорганизованность не произвела на меня впечатления, и к тому же они пили слишком много алкоголя, что мешало им членораздельно выражать мысли».

– Есть у нас одно местечко, где можно было бы вас разместить, – сказал один из ребят. – А ружья у вас есть? Что ж, они вам не понадобятся! У нас тут и так оружия навалом!

Так Беспредельные ездоки оказались в гостях у Патриотического движения на целых два дня. Застряв на ферме в Луизиане из-за непогоды, Сьюзан и Джадсон провели двое суток в тепле, уюте и алкогольном угаре заодно с рьяными поборниками священной Второй поправки, [60]стреляя из ружья на потеху. Юстас тем временем старался хранить трезвость и потратить освободившиеся дни с пользой: за сорок восемь часов он обзвонил всех, с кем когда-либо познакомился во время путешествий по Америке, пытаясь разузнать, не захочет ли кто присоединиться к Беспредельным ездокам, чтобы вести фургон с прицепом. Юстасу уже до смерти надоело каждый день отгонять трейлер, а потом возвращаться назад. Как он и рассчитывал, примерно через сто звонков водитель нашелся. Это был девятнадцатилетний парень по прозвищу Бродяга, у которого не нашлось других дел, кроме как сесть в автобус, следующий из Северной Каролины в Луизиану, и присоединиться к троице.