Абель Поссе - Долгие сумерки путника

Под изображениями орла и льва Кастилии, красующимися на штандартах и гербах, беснуется стая вонючих гиен, пожирателей падали, сеятелей смерти. Они несут образ Христа, отчеканенный на рукояти их окровавленных кинжалов.

Мне надо было срочно что-то предпринять, я боялся, что Кастильо и Дорантес, распаленные алчностью, могут меня убить во сне. Тогда я придумал, что нам необходимо образовать две группы и в течение двух недель искать мифический Тотонтеак по двум направлениям. Я отправился с Кастильо, а Дорантес пошел на запад с Эстебанико.

Плебей Кастильо, ворча, последовал за мной. С нами были несколько индейцев-проводников, считавших нас чуть ли не богами.

Кастильо, сын земледельца из Трухильо, даже не идальго, все вспоминал стадо свиней, принадлежащее их семье, крик ослов вечером, когда они приходят с грузом оливок к каменному водопою в Трухильо. Я заставлял его говорить. Он рассказывал о голодном детстве и о плетке жестокого отчима.

Тогда я понял его лихорадку, его глаза, горящие алчностью в ночном мраке, его тупую ярость.

Случилось так, что она, эта пустынная Америка, оказалась единственным местом, где такие типы, как Кастильо, почувствовали себя свободными или просто почувствовали себя людьми. Здесь они избавляются от векового ига сословных преград. У каждого проявляется его характер и сила (или слабость и трусость). Создается новый порядок Сильные преуспевают и идут вверх, слабые исчезают. Людям благопристойным и осторожным лучше отсюда убраться.

Страшный новый порядок. Без Бога, без морали. Новый порядок господ убийц.

— Я никогда не вернусь в Испанию, — сказал мне Кастильо. — Даже мертвым!..

Случайное событие порой вызывает самые серьезные последствия. Случилось так, что мы снова воссоединились, узнав, что Дорантес и Эстебанико пришли «на территорию, которая охраняет Марату», золотой город. Они были в восторге. Опьянены иллюзией. Дорантес искал подтверждения у Эстебанико, и весельчак негр украшал деталями заблуждение Дорантеса.

Нам довелось однажды войти в индейский поселок у подножья горной гряды с высокими вершинами, простирающейся на юг. Нас радушно приняли и упросили меня полечить одного воина, сына касика, который охраняет подъем на гору в «верхнее селение». Молодой вождь был близок к смерти, и его снесли вниз с верхних бастионов, где он командовал.

Он был бледен, угроза смерти сделала его беззащитнее, слабее ребенка. В груди у него застрял наконечник стрелы, видимо близко к сердцу.

Я счел бесполезным применять целебные камни и даже наложение рук с произнесением молитв. Я решил призвать на помощь Дорантеса. Приготовил хороший нож, прокалил его в огне благородной древесины. Мы привязали воина к койке и дали ему выпить побольше вина из тутовых ягод, чтобы он потерял сознание.

Я решительно вскрыл ему грудь. Наконечник уже задевал оболочку сердца, которое трепетало и билось как испуганное животное. Действуя пальцами и острием ножа, я с трудом сумел зажать наконечник и отодвинуть его от этого удивительного живого зверька, то есть сердца, которое, казалось, никак не связано с самим телом человека. Поток крови хлынул из ужасной бреши, которую я сделал со странной уверенностью, раздвигая мышцы и ребра. Надо было спешить. Дорантес подготовил иглу из твердой и очень тонкой кости с вдетой в нее кишкой крысы, самого прочного материала. Я сшил края раны, как мешок. Мы очистили ее спиртом, сделанным из древесины и целебных трав (которые чаще применяются при ожогах), и кровь потекла по своему круговороту. Губы воина, прежде белые, начали розоветь.

Он был спасен. Чуть позже он стал кричать от боли — верный признак жизни.

Через неделю он захотел бегать. Свой грубый шов он всем показывал, хвастаясь.

В течение многих дней длились ритуальные пляски.

Касик спустился с горы за своим сыном. Устроили грандиозное пиршество. Эти племена готовят еду в глиняных печах. Жарили диких уток, оленину и мясо кабарги. Никогда в наших странствиях мы не ели вкуснее.

Мне помог случай. Когда касик наградил нас оленьими сердцами и ожерельем из красных ракушек, сила и магические свойства которых, вероятно, ценились очень высоко, судя по благоговению, с каким индейцы смотрели на них, я осмелился попросить его отвести меня в «верхнее селение», в селение Горы, где находился университет жречества.

Так, по воле случая, как я говорил, мне выпала удача побывать в «верхнем мире».

Я явился туда из мира «заблудших». Подданные касика вели меня два дня по горам, пока Кастильо, Дорантес и Эстебанико пытались уточнить местонахождение предполагаемого города Мараты, который они якобы видели. Касик великодушно снабдил их десятком проводников, мужчин и женщин. Я ждал целый день в каменной крепости, господствующей над подступами к горной гряде, и туда за мной пришли «люди сверху». Вместе с ними я продолжил восхождение.