Абель Поссе - Долгие сумерки путника

На рассвете наши проводники приготовились к возвращению. Мы пошли вниз по той же каменистой долине, окаймленной гигантскими кактусами.

Мне дали возможность увидеть Ахакус. В этом мне помог бирюзовый талисман. Золотой Город растворился в безоблачном небе. Никто не сумеет найти его, пока он снова не возникнет в ритуальную ночь в своей великолепной эфемерной красоте.

Я узнал, что фрай Марко де Ниса предпринял поход к Семи Городам и попытался проникнуть в тот, который, как ему сказали, называется Сибола. Священника уговорил Эстебанико — он и Дорантес остались в Мехико, когда я садился на корабль, отплывающий в Испанию. Уж и не знаю, что мог услышать и понять Эстебанико из моих рассказов. Ум у него был ребяческий, склонный к фантазиям, как у всех негров. В 1539 году, когда я опять оказался в Севилье и стал готовиться к экспедиции в качестве аделантадо Парагвая, Эстебанико и фрай Марко направились из Кулиасана на север, жаждая открыть тайну. Мне рассказали, что Эстебанико раздобыл аметистовое ожерелье, полагая, что этого будет достаточно, чтобы войти в заветные города. Оно-то и погубило беднягу, всегда готового веселиться и веселить других, — он проник в один из запретных городов и был изобличен стражами. Его приговорили к жуткой казни, полагавшейся тем, кто посмеет нарушить священные тайны. Тело его искололи заостренными мышиными зубами, чтобы кровь вытекала медленно, затем обмазали медом и выставили на съедение муравьям пустыни, которых боятся даже шакалы, когда начинают стареть. Эта ужасная и несправедливая казнь, ибо Эстебанико был вечным ребенком, не остановила фрая Марко, и, судя по написанным им воспоминаниям, которые я прочитал в той же Башне Фадрике, он как будто отважился дойти до того самого Ахакуса, увиденного мною. Он описывает этот город — круглый, мол, и стены из аметиста. Скорее всего, фрай Марко дошел до места, откуда мог видеть город с большого отдаления, проводники не подвели его так близко, как меня, имевшего талисман. Монах испытывал соблазн последовать примеру Эстебанико, «ведь я мог потерять только жизнь», пишет он в своем сообщении. Однако он решил, что как единственный свидетель существования этих городов он должен вернуться и поведать о них. Приводит он цитаты из литературы, но лишь поддерживающие вредную иллюзию о золоте. Он не понимает, что город был эфемерный и что золото и драгоценные камни были даром самой нетронутой природы для обрядов поклонения Солнцу и видений, вызываемых священными напитками, которые употребляли те странные жрецы.

Мне сказали, что фрай Марко вернулся в свою Италию. Живет отшельником, ведая сельским приходом в доме, украшенном странными знаками, которые никто не может понять. И распятием, отделанным аметистами.

Наконец мы вышли на Дорогу маиса. С каждым днем пейзаж менялся.

Постепенно менялись и обычаи встречавшихся нам племен. В селениях жили не только периодически кочующие охотники. Попадались и племена, сеявшие маис, фасоль и тыквы и умевшие в урожайные годы делать запасы на черный день. Женщины там не носят набедренных повязок и платьев из замши, а ходят в хлопковых платьях, окрашенных в яркие цвета или с вышивкой, изображающей священных животных.

Нашему приходу всегда предшествовала наша слава целителей. Мы прошли через многие селения, обитатели которых хотя живут по соседству, но чаще всего не общаются и не стараются друг друга покорять. Только воюют между собой и захватывают добычу. Однако не доходят до крайностей ненависти. Нам трудно их понять.

Вероятно, это наш страх и непонимание порождают мнение о жестокости этих созданий, менее далеких от земли, чем мы, европейцы, христиане, могучие правители Кастилии.

Некоторые из племен живут убого, люди там преисполнены уныния и лишены воображения. Они ютятся в пещерах среди пыльной пустыни, в их жизни нет ни поэзии, ни веселья. Эти народы поклоняются равнодушным богам, не дарующим ни радости, ни надежды. У них обычно больная кожа, покрытая пятнами, и, конечно, мы не могли их излечить, проводя по телу нашими камнями, впитывающими недуги.

Другие племена, порой живущие совсем близко от тех, унылых, превращают жизнь в деяние, исполненное героизма и отваги. Они сражаются, следуя за своими вождями и колдунами, побуждающими их к подвигам. Несколько недель они упиваются алкоголем из смокв, благодаря богов за победы. Пляшут, предаются любви, наряжаются. Они съедают побежденных врагов (если те были отважными воинами), а их колдуны пьют кровь побежденных мудрецов. И все это без злобы и без похвальбы.