Александр Иванченко - Автопортрет с догом

Был у нас однажды такой случай. Пошли мы как-то летом с Нинкой купаться — позагорать, поиграть в бадминтон, поваляться в песочке. Взяли с собой Дези. Ей тогда уже год с лишним был, красавица во цвете лет. Я захватил портфель, сестра — сумку. Пришли, разделись, поиграли немного в мяч, помахали ракетками, собака вместе с нами с ума сходит, довольнешенька, что выбралась на волю. Потом я зашел в воду и поплыл к нашему островку, на котором мы всегда с Нинкой загорали. Вылез, греюсь на солнышке, английские слова на память повторяю. Гляжу, Нинка ко мне сюда тащится, отдувается, пыхтит. Собаку на берегу оставила. Полежав немного, я отправился назад, а Нинка все на островке, в осоке, оставалась лежать, пыхтеть. Поменьше сладкого надо трескать.

Приплываю, по бережку походил. Дези сидит как вкопанная. Что это с ней, устала, что ли? Бросаю в нее песком, она хвостом повиливает. Ни с места.

— Что, и в воду не хочешь? — спрашиваю. — Смотри, тебе жить.

Сидит. Обычно ее из воды не вытащишь.

Берусь за свой портфель (там у меня темные очки лежали) — собака меня хвать за руку. Не больно, но держит. Что такое, Дези? Ты что, спятила? Та все не отпускает, держит да еще рычит. Ну, думаю, это Нинка ей приказала охранять вещи, вот она и старается.

Нинка вылазит из воды и хохочет:

— Молодец, Дежка! Так его! Так! Будет знать, как по чужим портфелям лазить!

Я заорал:

— Сними команду, дура, она мне всю руку прокусит!

— А вот и не сниму, а вот и не сниму! — плясала Нинка вокруг нас, вытряхивая из ушей воду. Да еще язык показывает: смотрите, мол, вора поймала.

Уж и народ стал собираться, на пляжного вора посмотреть. А Нинка все не спешила: волосы еще отжала, полотенчиком растерлась. Потом отпускает собаку:

— Умничка ты моя! Так их, так! — и в лоб целует, в губы. — Ну, иди теперь, купайся.

Дези стрелой помчалась к воде. Я дал Нинке по шее и стал растирать вмятины от Дезиных зубов. Больно, черт. Хорошая, думаю, собака, что надо. Своих берет.

Нинка все заливается, счастливая:

— Вот так, Робертино, понял теперь, какая у меня собака?

— Понял. А еще раза хошь?

— Я скажу папе, как ты с женщинами обращаешься, грубиян несчастный. Правильно тебя из университета выгнали.

— Это ты женщина, что ли? А соску ты с собой сюда прихватила?

— Дурак.

— Ладно, иди, Нинка, купайся, а то жир растопится.

— Все будет дома сказано.

— О’кей.

Нинка заревела и пошла выгонять собаку из воды.

На площадке Дези была хозяйкой. Щенки были веселы и беззаботны, когда она была рядом, все собачьи ссоры прекращались сами собой, справедливость торжествовала, Дези никого не давала в обиду. Обидчик просто выпроваживался с дрессировочной площадки — иногда вместе с хозяином. Тот не протестовал и, посмеиваясь, уходил. Но к следующему разу нарушитель бывал прощен и допускался на площадку без особых ограничений, хотя Дези и не забывала взглянуть на него строгим начальническим взглядом, напомнить провинность.

Вообще Дези была миролюбива и справедливость была в ее природе. Никаких ссор, свар, драк и даже просто громкого разговора в своем присутствии она вытерпеть не могла. Тем более когда обижали маленьких, беззащитных. На дворовую шпану она наводила ужас. Грозно рычала, когда мы проходили мимо мальчишек, и показывала им зубы. Стрелять из рогаток никому во дворе не разрешала, даже вида этого древнего мальчишечьего оружия не переносила. Подойдет и запросто отберет рогатку у обмершего от страха шалопая, а тот рад не только ей ее отдать, но еще и поблагодарить ее за это, лишь бы не тронула. Но Дези лишь слегка наддавала хулигана грудью, забирала рогатку и перекусывала пополам, а потом степенно относила ее за трансформаторную будку, где у нас мусор.

Или такой случай. Как Дези «закрывала» наш винно-водочный магазин. Я думаю, об этом знали все жители нашего микрорайона.

У нас на площадке жила продавщица этого магазина Сима (магазин был в нашем доме), вечно воевавшая перед закрытием с пьяницами — те никак не хотели уходить и скандалили, вымогали свою водку. Обязательно доведут продавщицу до слез. Однажды она позвонила нам и чуть не плача попросила отца прийти и помочь ей выпроводить «этих алкашей». Отец оделся, взял с собою Дези, и они «закрыли» магазин прекрасно. Тут же все эти молодчики и вышли как шелковые, да еще и собачку похваливали. С тех пор это занятие стало, можно сказать, профессиональной обязанностью Дези: чуть заслышит Симин голос по телефону — и айда собираться ей на помощь. Потом нам надоело с ней ходить, и мы отправляли ее в магазин одну. Знали, справится. Скажешь: