Александр Иванченко - Автопортрет с догом

Построили нас в одну шеренгу, я первый выстроился — как лидер. Ежусь под взглядами зрителей, трушу. Но начали осмотр с другого конца, до нас, стало быть, с Дези еще далеко. Оценивали масть собак, прикус, проверяли наличие полной зубной формулы и т. д. Требования к зубам отличаются особенно большой строгостью, ибо недостатки зубной системы устойчиво передаются в потомстве. А зубы — главное оружие собаки.

Я все жду, а Нинка мне все что-то в спину кричит, ничего не разберу. Дези головой вертит туда-сюда. Хоть бы молчала уж, балда, не волновала собаку. Начали понемногу выгонять из строя: то прикус у собаки неправильный, то хозяин не может справиться с собакой, не может показать ее зубов (собаки этого не любят), то окрас грязный, то вообще не в ту возрастную группу попали. Зрители кричат, неистовствуют, смеются над собаководами-неудачниками, свистят, как на футболе. Собаки ведут себя тихо, покладисто — доги вообще народ смирный, не то что бульдоги, боксеры и овчарки, особенно овчарки, те то и дело между собой, даже на ринге, схватываются, грызутся. Доги смирны, зато владельцы их бунтуют, кричат, спорят с судьями, скандалят: «А мне говорили!», «А я слышал!», «А я читал!» — ни за что не хотят с ринга уходить, пришлось даже к помощи милиции прибегнуть, удалить одного молодчика. Все, конечно, считают, что их собак «засуживают», несправедливы к ним. Но судьи — народ неумолимый.

Подошли к нам с Дези. Я показал ее зубы, вроде ничего. «Посадите собаку» — посадил. «Положите собаку» — положил. Проверили детали форм собаки: линию шеи, прогиб спины, постав лап, как собака держит хвост и т. д. С меня — пот в три ручья. Но все было у нашей Дези великолепно: грудь, конечности, спина — все формы были развиты отлично. А почему бы и нет: спала она правильно, выгуливали ее достаточно и питание тоже было нормальное. Мне сказали, осмотрев собаку: «Ходите пока первыми, как стоите», — у меня аж сердце подпрыгнуло от радости.

Потом мы стали ходить с собаками по кругу. Солнце, жара, собаки киснут, хвосты повесили, устали. Собаководы тихонько подсвистывают, взбадривают своих питомцев: держитесь, мол, милые, держитесь, еще немного. Кто из толпы кричит: «Гана!», «Кармен!», «Дина!», «Миледи!» — тоже подбадривают каждый свою собаку. Нинка тоже вовсю горланит: «Дежка! Дежка!» Молчала бы уж, собаководша. Дези держится молодцом, духа не теряет, я тоже взбодрился, глядя на нее. Идем всё первые. А сзади, за моей спиной, то и дело переставляют собак, меняют местами, только нас не трогают. Затем всех остановили. Всем, кроме нас с Дези и еще двух собаководов с собаками сразу за нами, объявили оценки, поздравили их, потом сказали: «Первым трем собакам остаться, остальные свободны!» — и все наши друзья по рингу, кто довольный, кто не очень, кто совсем недовольный, разошлись. Остались мы трое. Все три наши собаки — черные (мраморные доги редко получают высокие оценки на выставках из-за более строгих требований к окрасу). Судьи начали спорить, горячатся, кричат: кому из нас дать «первое оч. хор.», кому — второе, кому — третье, — оценки «отлично» в младшей возрастной группе не присуждаются, поскольку собака в этом возрасте еще не вполне сложилась.

Солнце распекает нас нещадно. Мне уж было все равно, скорей бы конец. Напряжение — огромное. Как будто тебе самому сейчас выносят приговор. Никогда бы раньше не подумал, что так могу переживать за собаку. А судьям что — они под зонтиком, в тенечке. Водичку газированную попивают.

Спорили они эдак минут сорок, но так к единому мнению и не пришли. Позвали главного кинолога, большого специалиста по догам. Он быстро осмотрел наших собак — и все они опять удалились под зонт. Посовещавшись, они дали нашей Дези «третье оч. хор.» (с вручением малой золотой медали), догу за нами — первое и третьему — второе. Нас переставили. У Дези нашли несколько тяжеловатой голову (у сучки голова должна быть более изящной, чем у кобеля, и вообще, по последним веяниям, более легкой, чем у нашей собаки; раньше считалось наоборот). Боюсь, однако, что какую-то роль здесь сыграл наш бедный ошейник — но все равно эти чеканенные, на «Волгах», были оставлены далеко позади. Из тридцати девяти собак мы были третьими. Тоже неплохо.

Мы сделали круг почета — и зрители шумно зааплодировали нам:

— Дези! Дези! Судей на мыло! — кричали они. — Сапожники!! Это несправедливо! — Как на футболе.

Мы вышли с ринга. Нинка бешено целовала и тискала собаку:

— Дежка моя! Дежка! Какая же ты у нас молодчина!