Пьеретт Флетьо - Несовершенные любовники

Ах, вот как, Лео рассказал ей об этом? Я не мог сдержать изумления. Значит, он прислушивался к моим советам, а я и не подозревал. И еще: Лео, маленький принц из богатой семьи был озабочен своим будущим! Я жадно внимал ее словам. «Сначала я думала, что ты их опекун или что-то в этом роде, — продолжала она, — затем, что ты художник, как Рафаэль, ты же знаешь, Лео любит пошутить, а потом до меня дошло, что ты их кузен из провинции, но самое главное — ты очень много значишь для Лео». Она наблюдала за мной, слегка склонив голову, ожидая, что же я ей отвечу «Ты хочешь заняться любовью с Лео?» — неожиданно вырвалось у меня. Растерянность на ее лице сменилась улыбкой: «Конечно!»

Как-то я встретился с Софи, — так звали эту девушку, — в том же кафе, куда мы пошли с ней, когда познакомились. Я не слишком хорошо понимал, что происходит между нами, я был слегка влюблен в нее и думаю, она тоже не была ко мне равнодушна, но нужно было вначале разобраться с ее чувствами к Лео. Я рассказал ей о Камилле, потом предложил: «Пойдем к ним, не бойся, я буду рядом». Мы позвонили близнецам и предупредили, что придем. Войдя в подъезд, мы не стали подниматься на лифте, а пошли по лестнице, как в день нашей первой встречи; у меня было тяжело на сердце, а она выглядела соблазнительной и возбужденной.

«Софи», — тихо произнес я, когда мы оказались перед дверью, мне хотелось взять ее за руку, убежать с ней отсюда, но она, оттолкнув меня, сказала: «Я не боюсь» и решительно нажала на кнопку звонка. Дверь открыл Лео, который, казалось, был рад ее приходу. «Камилла!» — крикнул я, но она уже вышла к нам. В тот день она была не в лучшей форме, бледная, чем-то озабоченная. Девушки смерили друг друга взглядом, точнее говоря, Софи бросила на Камиллу бесстрашный взгляд. «Камилла, я собираюсь переспать с твоим братом», — произнесла она хрипловатым, почти мужским голосом, который так нравился мне. «Здорово! — воскликнула Камилла, — валяйте!»

Здорово, Рафаэль и его прекрасная подружка Камилла дарят вам полную свободу! Рафаэль и его принцесса удаляются под ручку; моя красавица наконец свободна, ее брат ведет битву на поле секса, крепость пала, пояс верности развязан, пусть они срывают цветы любви, а Рафаэль уведет Камиллу, уложит ее на большую кровать, покрытую белоснежной простыней, река глубока, река глубока [9] Слова из старой французской песни «Sur les marches du Palais» (На ступеньках дворца). …

Конечно, все произошло совсем не так: Камилла взяла меня за руку, но не для того, чтобы срывать цветы любви. Она усадила меня в широкое, покрытое позолотой кресло, сама села на пол, у моих ног, и холодно заявила Софи: «Делай, что хочешь, но мы остаемся здесь, такие у нас порядки». Она могла быть и грубой, моя нежная Камилла. Однако Софи, храбрая девушка, нисколько не растерялась: «Ну, если Лео согласен…», и Лео, мягко сжав ее плечо, едва слышно прошептал: «По-другому невозможно». — «Мы боимся секса, понимаешь?! — бросила Камилла и неожиданно добавила: — Да ладно, мы можем отвернуться, если хочешь». Она вскочила на ноги и резким движением развернула кресло вместе со мной, потянув за ним и ковер, складки которого крепостной стеной выросли у моих ног.

Пальцы Камиллы, сжимавшие кресло, побелели от напряжения, невероятно, столько силы таилось в ее спортивной фигуре, мне казалось, что под ее руками стонет не кресло, а я. «Не уходи, Рафаэль, не бросай Лео, иначе он никогда не сможет заняться любовью, ты знаешь почему, не бросай меня», — шептала она, прижавшись губами к моей щеке. «Успокойся, Камилла, я никогда не брошу тебя», — и я мягко потянул ее за руку. Она скользнула вдоль кресла и села на складки ковра, положив голову мне на колени, а я склонил свою голову к ней. Мы что-то шептали друг другу, и этот шепот походил на ручеек, который журчал, пенился, а в нем плавали останки погибшего близнеца — фрагмент зубика, прядь волос, — бледные, едва заметные следы на рентгеновском снимке, эктоплазма поднималась в тщетной попытке обрести форму, слова Камиллы были почти не различимы, я в ответ шептал ей какую-то чушь: «Нет, любовь моя, ты не плохая, ты никого не убивала», она прикладывала руку к своей голове, где под костями черепа затаился фрагмент зуба. «Я ничего не чувствую, Камилла, — говорил я. — Я обязательно почувствовал бы, будь он там. Камилла, вы никого не убивали, — я поглаживал ее по волосам: — Доверься мне, Камилла». Я произносил слова, фразы, но все это было невнятным бормотанием, успокаивающим, тягучим, и я точно знаю, что в тот вечер мы не видели и не слышали ничего, что вытворяли Лео и его любовница.