Пьеретт Флетьо - Несовершенные любовники

Когда, три года спустя, я встретил Анну, то сразу увидел, что ее тоже посещают видения и ей тоже хочется летать, но не от отчаяния, а от бесконечной легкости, царившей в ее душе. Правда, ее видения не были случайными, они не выискивали ее, как меня, на пустынной вечерней улице. Анна летала над землей, не привязываясь к людям, это они вращались вокруг нее. Но я не должен был показать, что разгадал ее, для нее это было бы крайне опасно.

Лео и Камилла вернулись из Кента счастливые и довольные, потому что во время поездки могли говорить по-английски, а учитель выбрал их своими помощниками. Одноклассники, неожиданно обнаружившие, какими отзывчивыми и любезными могут быть близнецы, обращались к ним за помощью, и у Лео с Камиллой наконец появились друзья. По возвращении домой они помогали одноклассникам писать письма новым друзьям и переводить получаемые ответы. Так продолжалось до тех пор, пока длился эпистолярный угар, то есть, пока все не устали от переписки, а потом жизнь класса возвратилась к обычному ритму и близнецы вновь оказались в изоляции, пожалуй, еще большей, поскольку их привилегированный статус, столь быстро испарившийся, оставил у одноклассников горький осадок. Учитель продолжал ставить их в пример, не осознавая последствий своих комплиментов. У них всегда были отличные отметки по-английскому. «Конечно, им легко», — говорили одноклассники. Близнецы писали задания каждому, кто к ним обращался, стараясь изо всех сил, но учитель легко замечал обман и делил оценку обманщика на двоих. «Это они нарочно подстроили», — говорили наказанные. Однако Лео и Камилла никаких подлостей не замышляли, просто они привыкли к другому типу обучения, когда коллективный труд не наказывается, а поощряется, когда все делятся своими знаниями. Их одноклассникам этого было не понять, они обозлились на близнецов, считая их доносчиками и затаив на них обиду. Лео и Камилла, не понимая всех этих сложностей, из героев превратились в парии. В нашей школе не любили тех, кто слишком долго слыл героем.

А тут еще слухи. Парни из «Каннибала» приходили к лицею, к концу занятий, и стояли, зубоскаля и передавая по цепочке самокрутку. Но когда мы с Полем проходили мимо них, они не пытались подшучивать над нами или лезть в драку. Наоборот, они понимающе мне улыбались, по-дружески похлопывали по плечу, особенно старался тот, что лапал Камиллу руками, похожими на паука, кажется, его звали Кевин Буйо. Вначале я думал, что их впечатлял мой рост, — я был одним из самых высоких в лицее, — или они принимают меня за своего, поскольку я выпил с ними пару стаканчиков. «Вот козлы, они думают, что я напился, а у меня тогда был жар!» — сказал я Полю. «Да ты ничего не понял!» — воскликнул он. «Как это?» — «Они уверены, что ты переспал с Камиллой, вот и все!» Так значит, я прославился тем, что затащил в койку девчонку, которой еще и четырнадцати не исполнилось! «А ты откуда это знаешь?» — «Кевин болтает об этом на каждом углу. Он говорит, малышка очень хороша и только ждала, чтобы ей засадили, но он соблюдает очередность». Но что тогда говорят о Лео? «Они считают, что он педик, но они не станут мешать тебе, если ты вздумаешь его вздрючить!» И где же Поль услышал эти небылицы? В раздевалке на стадионе. А почему же я ничего не знаю, меня, вроде, это в первую очередь касается! «Потому что никто не решается сказать тебе об этом прямо в лицо». И почему же никто не решается? «Из-за швабры!» Из-за швабры? «Ну да, Клод Бланкар всем рассказал, что ты не побоялся полезть в драку, видишь, какой ты теперь герой!»

И тут я подумал о другом. А может, швабра, за которой я отправил Клода Бланкара и которой потрясал, словно мечом или штандартом, пригодившаяся в конце концов лишь для уборки осколков и крошек от чипсов, приходилась далеким предком моему мечу, с которым я сражался три раза в неделю в спортклубе? Может быть, но какой вывод напрашивается из этого наблюдения? Что у меня скрытая агрессия? «Но что еще?» — спросили бы вы.

Ваша профессия не любит случайностей, господин мой бывший психоаналитик. Случайность — ваш враг, который положит вас на лопатки, превратив всех нас в созерцателей, сидящих на корточках на склонах жизненных дорог. Вы обожаете причинно-следственные связи, из них замечательно получаются красивые косички. Распутывать веревки, ниточки, узелки — захватывающее занятие, мне тоже нравится отделять одну от другой нити судьбы, но вот мы дошли до последнего узелка — и что же видим? Всем управляет его величество случай, пославший мне видение, которое я заметил в огромном ночном небе, когда стоял на пустынной улице нашего городка, и которое приближалось ко мне, готовое меня унести. Вот что я ответил бы вам, месье.