Рена Юзбаши - Скинхед

— Артемка, тебя Учитель зовет. Быстро!

Одернув свитер перед кабинетом, уверенным шагом направляюсь к Учителю.

— Ну, во-первых, с Новым годом, орел, — он крепко, по-мужски, с явным удовлетворением жмет мою руку. — Во-вторых, я уже знаю, кто как себя вел вчера и хочу сказать, что я в тебе не ошибся. Ты — молодец…

— Спасибо, Учитель! — Чувствую, как лицо заливает румянец. — Это вы из меня человека сделали, вам — спасибо.

— Я так и знал, что ты ответишь что-нибудь подобное, — он улыбнулся. — И вот еще что… На днях будет собрание, где я буду говорить о важности чистоты крови. И ты подготовься. Объясни в чем разница между истинно русскими и теми, кто натягивает на себя маску русского будучи, Бог знает, что за нехристью на самом деле. — Он по моим глазам понимает, что я не в теме и считает нужным пояснить: — Вот, переезжает грузин в Москву, женится на русской, он же, как хамелеон — человек без родины, языка, семьи — берет ее фамилию, дети тоже записываются на фамилию матери — получается русская семья. Вроде бы. А на деле?

— Остаются грузинами?

— Если б! Хуже, это самые опасные враги, они ж как волки, а этих животных, сколько не корми, все равно в лес смотрят. В любой момент усыпив нашу бдительность готовы нам в спину нож всадить. На государственную службу просачиваются, в армию. Эти же «русские», пользуясь своей славянской фамилией, еще и земляков тянут в Москву. Настоящим русским такой выкормыш никогда не станет. Так что подготовься к собранию, ты парень с головой на плечах, вот и воспользуйся ей. — Учитель сделал паузу, потом отпустил меня: — Ну ладно, иди, занимайся.

На автобусной остановке мое внимание привлек цветочный ларек — впервые в жизни. И привлек названием «Добрый цветочник». А еще этот добрый дядя проводит рекламную акцию и предлагает десять роз за двести рублей. Это ж каким добрым надо быть, чтоб предлагать четное количество цветов по сходной цене. Даже я знаю, куда идут с двумя или десятью цветочками. Именно этой мыслью я и делюсь с белокурой бестией — продавщицей, вернее с ее огромной грудью, обтянутой в тесную кофточку. Она смеется в ответ и делится опытом:

— Это ты по молодости не знаешь, что делать с десятком роз. А станешь постарше, так с пяток любовнице будешь возить, а еще пять в багажнике будут валяться для жены. Так что оптом дешевле выходит. А ты мотай на ус, через какой-то десяток лет вспомнишь меня добрым словом, — и она опять смеется, глядя, как я заливаюсь румянцем.

Честно признаюсь, меня мало трогают цветочки-лепесточки, но три белые розы, жавшиеся друг к другу на витрине в жалком глиняном горшке, так и просились ко мне. Ира восхищенно всплеснула ручками, увидев, как я достаю из-за пазухи свой маленький букет. И в следующую минуту она жестом фокусника извлекает из кармана билеты:

— Раз ты не против цирка, то мы идем туда. Знаешь, у меня с детства такая привычка: я, братик, родители — мы всегда по праздникам ходим в цирк.

Под ее болтовню невольно думаю о том, как было бы здорово, если бы у меня была такая же семья. Но ничего, вот вырасту, женюсь на Ире, и у нас будет куча детей. Трое! Бог троицу любит. Я крепко сжал ее руки, и вскипающее во мне возбуждение слегка кружит голову. Вагон вообще-то полупустой, но сидеть нам не хочется. Каждый раз, когда вагон дергается, Ира хватается за меня, в конце концов, я ее обнял за плечи — оберегать ее — моя обязанность. А цирк, между прочим, оказался заполненным не малышней с бабушками, а такими же парочками, как мы с Ирой.

В начале представления вышли клоуны: мне всегда было жалко Рыжего, вечно его Белый накалывает. Так получилось и на этот раз, Белый облил Рыжего водой и был таков, а тот остался на арене, фонтанируя слезами. Но мне не до смеха: Ира шепчет, обжигая меня своим дыханьем, что ей всегда нравились рыжие. А я ей: мне всегда нравились блондинки, а конкретнее та, что сидит рядом. В буфете, когда Ира садится за мороженое с вишневым вареньем, я смотрю, как она ест его, любуюсь ею и думаю, что у нее все получается изящно и красиво.

— Честно говоря, я с удовольствием доела б мороженое сама, но говорят надо делиться с ближним, — и она, рассмеявшись, протягивает мне стаканчик.

— Мне нравится твой подход к жизни.

Мне действительно нравится в ней решительно все. Я касаюсь ее рук, удивляясь их холодности. Мне хочется передать им свое тепло поцелуями и поглаживанием ее тонких и нежных пальцев. Она смущена:

— Знаешь, у меня что-то с кровообращением, поэтому руки всегда холодные. Врачи говорят, что со временем это пройдет.