Александр Галкин - Болваны

Лунин вспомнил, как Кукес взахлеб рассказывал о Маккартни, который на гастролях во Франции ни с того ни с сего принялся импровизировать по-французски эту песню - "Michelle, ma belle...". Вернее, перед ним, на первом ряду, сидела очень красивая девушка, она-то и послужила источником вдохновения.

Музыка прекратилась. Птицын с Луниным остановились, чтобы осмотреться. Народ, и так-то немногочисленный, расползся прочь с танцплощадки. На откидных стульях сидели или жались к стенам накрашенные женщины с напряженными, страдальческими лицами: они делали вид, будто им все нипочём. В углу стояла группка парней. Кто-то нахально курил, другие, тревожно озираясь, пожирали глазами девиц и временами громко ржали.

- Отдыхаете?

Миша резко обернулся на женский голос.

- Здравствуй, Миша! - В мигающем красно-желтом свете он с трудом разглядел свою одноклассницу, комсорга; теперь она, кажется, ушла в райком, стала большой шишкой. Она стояла рядом с такой же, как сама, толстой девицей и загадочно улыбалась.

- Привет! - промямлил Миша с гадким чувством стыда, так как его застукали на танцах (все в школе знали, что он меломан, слушает только Баха, Грига да Вивальди, презирает рок и никогда не ходит на танцы). - Да... Вот... отдыхаем... с товарищем...

- С Новым годом! - опять заулыбалась одноклассница.

- Тебя также, - ответил Миша без улыбки. - Привет всем, - добавил он и поспешил отойти: поводом к тому послужил быстрый танец, только что начавшийся.

Соло-гитарист, который заодно выполнял и роль ведущего, бодро прокричал в микрофон: "Дорогие друзья! Валерий Леонтьев. "Светофор". А ну-ка! Танцуют все!".

Все зашевелились, выползли из углов, поднялись с кресел и, сгрудившись в кружки, стали энергично трястись туловищем и шаркать ногами. Из четырех углов замигали желтые, красные, зеленые, синие огни.

Всё вокруг загрохотало и затряслось. Леонтьев из двух гигантских динамиков истошно вопил в бешеном темпе: "Бегут, бегут, бегут..." Это слово, повторенное тысячу раз, стучало кувалдой по Мишиному темени.

- Кто это? - притопывая и приплясывая, прокричал Птицын, нагнувшись к самому уху Лунина.

- Одноклассница! - тоже в ухо Птицыну прокричал Миша.

- А-а-а!

Птицын что-то увидел в толпе, сделал знак Лунину следовать за ним и зигзагами двинулся сквозь танцующих. Целью его демарша оказались две девицы: блондинка и брюнетка, флегматично топтавшиеся на месте в центре зала лицом к лицу. Дальше действия Птицына поразили Лунина непредсказуемостью. На лице Птицына выступила дурацкая задорная улыбка этакого рубахи-парня, бежавшего издалека, согласно песне Леонтьева, к этим двум бабам, чтобы их осчастливить и одарить весельем. Птицын вломился в их круг, пришвартовался боком и бедром к блондинке, как бы следуя логике зажигательного танца, но самое странное произошло потом. К удивлению Лунина и явно к великому изумлению самого Птицына, блондинка, вместо того чтобы отпрянуть, отшатнуться, возмутиться наконец, прильнула боком к бедру Птицына, отпрянула на мгновенье и опять прильнула, так что некоторое время, слившись вместе, они извивались в быстром танце, как приклеенные сиамские близнецы о двух головах на одном туловище.

- Как вас зовут? - расплывшись в сладкой улыбке, закричал Птицын, вывернув шею к уху блондинки.

- Вы очень спешите, - крикнула та в ответ, дохнув перегаром сначала на Птицына, а потом и на Лунина.

Миша, поневоле потянувшись за Птицыным, занял место напротив блондинки, рядом с брюнеткой. Она, краем глаза увидев Мишу, в ужасе отшатнулась, хотя и сделала шаг в сторону, как бы признавая его право вторгнуться в заповедную зону. Теперь вчетвером они образовали тупоугольник.

Миша стыдливо опустил голову и некоторое время изучал грязный паркет, на котором кое-где расплылись лужицы от сапог и ботинок. Оторвав глаза от пола, он уперся взглядом в лицо блондинки: оно было круглое, скуластое и одутловатое с маленькими щелочками вместо глаз. Справа, на подбородке, у нее висела бородавка. Губ почти не просматривалось, вернее короткая нижняя оттопыривалась, а верхней вовсе не было: она исчезла, поглощенная нижней. Блондинка сосала конфетку и перебрасывала ее языком от щеки к щеке. Птицыну повезло, что он не мог физически разглядеть блондинку, находясь от нее в такой пугающей близости.

Как только музыка прекратилась, Птицын, не теряя времени даром, взял быка за рога, предложив девицам продолжить встречу Нового года за бутылкой вина в ивантеевской квартире Лунина.