Александр Галкин - Болваны

4.

- Лунин! Тебя там внизу какая-то девушка спрашивает.

Санитарка поставила ведро у крайней к двери кровати и, отжав половую тряпку, насадила ее на швабру.

Миша быстро натянул свитер и побежал вниз, прыгая через три ступеньки. Кто бы это мог быть? Неужели Лиза? Лиза Чайкина! Если так, то он чудом вовремя оказался в палате. Они с мадам только что целовались на продавленном диване на втором этаже. Спинка дивана трижды падала и трижды они со смехом проваливались в дыру между сиденьем и спинкой. Он зашел в палату на минутку, чтобы схватить гитару и бежать обратно к мадам.

На кушетке в холле первого этажа его на самом деле ждала Лиза Чайкина.

- Ты не против, что я приехала?

Миша лихорадочно глотнул воздух, подыскивая слова.

- Да что ты?! Я страшно рад... Ты не представляешь... Я никак не ожидал...

- Ты думал: я тебя не найду? Почему ты мне ничего не сказал? Не позвонил? Не написал? Это не по-человечески... Садись! - Она переложила дубленку к себе на колени и указала ему место возле себя. Миша покорно сел.

- Ну? - продолжала она сверлить его своим синим глазом.

- Так получилось... Понимаешь, место появилось неожиданно... Надо было лечь сразу, не раздумывая... Иначе бы его заняли. Это, знаешь, блатная клиника... Здесь почти что санаторий...

- Я вижу, какой тут санаторий! Атмосфера тяжелая. Ну, рассказывай... Всё подробно... Я хочу знать, как это произошло... Архангельский мне сказал: ты в депрессии... Я не нахожу!

Миша пространно рассказал Лизе о своем состоянии перед психушкой, о том, как его тетки забили тревогу, о таблетках, которые в мгновение ока превращали его из развалины в полноценного человека - занимательного, остроумного собеседника, раскованного и свободного, интересного для окружающих, а также о том, как он влюбился в Валентину, как сделал ей предложение и как она ему отказала. "Впрочем, - добавил Миша в заключение, - все равно она выписалась, и мы никогда больше не встретимся".

Во все время Мишиного рассказа Лиза пристально разглядывала носки своих замшевых сапог, только иногда вскидывая глаза на Мишу и с удивлением изучая его лицо, как будто впервые его видела. Мише приятно и сладко было это удивление. Он с самого начала хотел шокировать Лизу! Когда он дошел до места, в котором появлялась Надежда, молниеносно заменившая Валентину, Лиза возмутилась:

- Зачем ты мне всё это рассказываешь?.. Знаешь, я приехала сюда не только за тем, чтобы тебя увидеть... и поддержать... Но и...

Вдруг Миша Лунин, подняв глаза, увидел мадам, спускавшуюся по лестнице в обычном своем голубом халатике. В руках она беспечно крутила двухкопеечную монетку (телефонные аппараты стояли внизу). Надежда тоже сразу заметила их, ведь они с Лизой сидели как раз напротив лестницы. Мадам замедлила шаги и спускалась теперь величественной поступью королевы, позади которой четырнадцать пажей несут белоснежный шлейф. Как королева поддерживает своей холеной рукой в белой перчатке пышный бальный кринолин в рюшах, так Надежда стыдливым жестом соединила полы голубого халатика, чтобы они, не дай Бог, не разошлись во время этого исторического королевского спуска.

Лиза Чайкина не сводила глаз с мадам. Хотя их перекрестный обстрел, под который невольно попал Миша, длился не больше минуты, Мише он показался мучительно долгим.

- Так в эту ведьму ты влюбился? - спросил Лиза Чайкина у Миши, и ее грубая бесцеремонность неприятно задела его за живое. - Поздравляю!

- Почему ты называешь ее ведьмой? - опешил Миша.

- Только ты один этого не понимаешь. Достаточно ее увидеть!..

Лиза проследила, куда пошла мадам: та начала звонить, но то ли не дозвонилась, то ли передумала звонить, во всяком случае, она не возвратилась на свой этаж той дорогой, то есть мимо них, а поднялась по дальней, параллельной лестнице. Тяжелая обоюдная ненависть двух женщин, которых он любил, напомнила Мише сцену из какого-то знакомого, но забытого романа. Попахивало "достоевщинкой".

Точно! Он вспомнил. В "Братьях Карамазовых" Екатерина Ивановна встречается с Грушенькой. Первая целует второй ручку, а Грушенька, заявив заранее, что в ответ расцелует все сладкие ладошки Екатерины Ивановны, внезапно со смешком отказывается их целовать. Помни, мол, меня, дура: ты целовала мне ручку, а я тебе - нет. Екатерина Ивановна кипит от злости, обзывает соперницу "подлая".

- Я приехала к тебе по двум причинам! - решительно заявила Лиза, как будто окончательно закрыв тему с мадам. - Первая причина... О ней немного позже... А вторая? Помнишь, мы говорили с тобой в монастыре на Петровке о Боге?.. И ты сказал, что хотел бы окреститься...