Тим Краббе - Пещера

Они разжали объятия. Снова послышался гул.

– Кстати, мы обменялись правильными паролями? – спросила она.

Они засмеялись.

– Я ужасно боялся, что забуду свой, – сказал Эгон.

– Я тоже! Может, мы все перепутали? Может, мы должны были сделать что-то совсем другое?

– Совершить покушение на генерала Софала?

– Именно! – воскликнула она. – Теперь я вспомнила. Нам следовало проникнуть во дворец и прикончить Софала. Потому-то мы там сегодня и сидели – нам нужно было обследовать окрестности.

– А если нас поймают?

– Нас будут чествовать! Мы появимся на балконе, а весь народ соберется на площади перед дворцом, чтобы благодарно нас приветствовать. Портреты Софала уничтожат, а вместо них повесят наши портреты!

– Король Эгон и королева… – начал он, но вовремя спохватился.

Она это заметила.

– Не стоит раскрывать наших имен, правда?

– Нет, – согласился он.

Она продолжала фантазировать, как они изменят ход истории Ратанакири, освободят заключенных, разрешат въезд журналистам со всего мира, и Эгон представил себе, как его будут принимать в Голландии – освободитель угнетаемой страны под руку с прекрасной королевой.

– Я люблю тебя, – сказала женщина.

– Я люблю тебя, – сказал Эгон.

Какое-то время они сидели молча.

– Пора идти, – сказал он.

– Да, – сказала она.

Она поправила блузку и привела в порядок прическу. Эгон, не отрываясь, смотрел на нее. Это были последние секунды, когда они вместе.

Она улыбнулась ему горькой улыбкой, опустив уголки губ.

– Прощай, – сказала она.

– Прощай.

Он все еще видел ее и мог к ней прикоснуться. Она вышла, помахала ему напоследок и исчезла. Он слышал ее шаги, звук захлопывающейся дверцы. Сейчас она заведет мотор и уедет.

Завтра он будет гулять среди храмов Та-Пром и думать о ней. Он будет думать о ней всегда. Это женщина его жизни, которая навечно останется для него загадкой.

Почему же, почему они не могут узнать друг друга поближе? Что такое риск по сравнению с той уверенностью, что это их первая и последняя встреча? Сколько секунд осталось у него, чтобы понять, что она стоит любого риска? Должен ли он выйти из машины, задержать ее, спросить, как ее зовут, где она живет или по крайней мере записать номер ее машины?

Он не знал. Решать надо было немедленно.

В любой момент он мог услышать шум заводимого мотора.

В первые Эгон встретился с Акселом ван де Графом в семь часов утра, ясным летним днем, на первой платформе центрального амстердамского вокзала. С матерью, которая провожала его на трамвае, он попрощался в вестибюле вокзала, так как не хотел, чтобы она шла с ним дальше до самого поезда. Зная, что она смотрит ему вслед, он не обернулся и поднялся с рюкзаком на перрон, где и начинались каникулы. Компания «Дави Йохтрейзен» организовала поездку в бельгийские Арденны, в местечко под названием Ла-Рош.

Ему только что исполнилось четырнадцать. В лагерь собирались подростки от четырнадцати до семнадцати лет, и он немного волновался, что будет там самым младшим. На платформе он осмотрелся в поисках тех, кто, возможно, станет его попутчиками. У подножия строительных лесов, возвышающихся до самой крыши, он увидел группу детей и родителей. Вокруг стояли сумки, рюкзаки и большой ящик с желто-зеленой эмблемой «Дави», по которой он должен был ориентироваться (точно такая же эмблема размещалась в каталоге фирмы). Все смотрели вверх, не обращая на него никакого внимания, и, подняв голову, Эгон понял почему: по строительным лесам карабкался мальчик. Он залез уже очень высоко. Что-то кричал руководитель группы, но мальчик взбирался все выше и выше под аккомпанемент поюще-звенящих труб. Ситуация казалась очень серьезной, и Эгон боялся, как бы мальчик не упал.

– Спускайся! Это опасно для жизни! Мы за тебя отвечаем! – не унимался вожатый, сам еще совсем молодой парень. Но мальчик продолжал взбираться, пока не достиг верхней площадки, прямо под крышей. Он встал на самый ее край и, улыбаясь, посмотрел вниз.

– Эге-ге-ге! – вопил он, и его голос отзывался эхом.

– Спускайся, – волновался вожатый.

– Что? – кричал мальчик. – Что ты сказал?

– Слезай. И осторожно, пожалуйста.

– Сейчас! – откликнулся мальчик.

Он прошелся туда-сюда, подпрыгнул несколько раз, пытаясь дотянуться до крыши, и только тогда начал спускаться по трубам, выделывая опасные трюки. С нижней площадки он спрыгнул на ящик, а оттуда на перрон.

– Господи, зачем? – спросил вожатый.