Мишель Фейбер - Огненное евангелие

— Пятнадцать баксов, — запросила она.

Тео оглядел ее сверху донизу. Пальцы ее ног и сами ноги напряглись из последних сил и слегка дрожали, пытаясь удержать такую массу тела на вызывающе высоких каблуках. Как желе, дрожало ее солидное декольте. На одной груди была вытатуирована длиннохвостая птица, летящая к ее горлу.

Тео извлек бумажник из кармана мокрых брюк и достал оттуда двадцатидолларовую купюру.

— Сдачи не надо, — сказал он и поспешил дальше.

Собственно, «поспешил» это громко сказано; точнее, побрел, стараясь побыстрее переставлять ноги. Если бы за ним кто-то увязался — та же проститутка или грабитель, — у него не было бы ни одного шанса. Каждый шаг отзывался острой болью в боку. Он попробовал припадать на одну ногу — вдруг поможет? Не помогло.

Несколько сотен шажков, и он добрался до главной улицы. Это была типичная главная улица — ряд витринных фасадов, заслоняющих остатки старой архитектуры. Под паутиной электрических проводов и дорожных приспособлений сновали машины. Профессиональные заведения уже закрылись, в отличие от торговых точек, фастфудов и видеосалонов; люди входили внутрь, другие прогуливались мимо. Слышался смех, кто-то торговался, кто-то оживленно спорил и вовсе не о «Пятом евангелии». Жизнь продолжалась.

Тео зашел в дежурный магазин и взял бутылку воды. Он подумал было купить еще пачку сигарет, но его горло до сих пор саднило после пожара. Вот вам секрет, как бросить курить.

Кассир продержал его с бутылкой не меньше минуты, внимательно изучая пятидолларовую бумажку. У Тео промелькнула мысль, что он по ошибке дал кассиру пятьдесят долларов. Но вот наконец бумажка оказалась в кассе, и он получил сдачу.

— Спасибо, — сказал Тео.

— Приятного вам вечера, — отозвался кассир, протягивая гласные.

Тео вышел на улицу и приложился к бутылке. Вода пролилась, и он опустил взгляд, собираясь вытереться. Из-под кожанки вылезло порозовевшее кухонное полотенце. Он затолкал его обратно и привалился к косяку.

— Простите, — крикнул он торгашу через головы выстроившихся к нему покупателей. — Где здесь ближайшая больница?

Торгаш его проигнорировал, зато старушка в очереди показала артритным пальцем в сторону запада:

— Двенадцатый автобус.

Тео ее поблагодарил и двинулся дальше, то и дело отпивая из бутылки. Сейчас бы лежать в теплой чистой постели, вдыхая аромат сухой кожи, натертой тальком до шелковистой гладкости. Может, ну ее больницу, а лучше в гостиницу? Там он, по крайней мере, сможет истечь кровью со всеми удобствами, вместо того чтобы полночи прождать в отделении экстренной медицинской помощи бок о бок с бомжами и прочим отребьем.

Он увернулся, чтобы избежать столкновения со спешащей парочкой, и налетел на урну. Земля под ним утратила ровность, а брючины внизу затрепетали. Он стоял на вентиляционной решетке, через которую шел теплый воздух из подземки. Вот оно, счастье. Он пристроился так, чтобы эта волна максимально проникала под одежду. За полчаса брюки высохнут, и он будет избавлен от неприятных ощущений, когда влажная ткань при ходьбе трется о бедра и ляжки. Вот славно-то. Избавиться от страданий — чем не благородная цель?

Так он простоял около восьми минут в приятном предвкушении, пока до него не дошло, что он вот-вот потеряет сознание, и если он ударится лбом о железную решетку, то благородная цель избавления от страданий не будет достигнута. И он снова зашагал.

Попытался, во всяком случае. Его продвижению помешал высокий чернокожий парень в футболке в желто-зелено-красную полоску с изображением великолепной львиной головы. Возможно, растафарианец [16] Последователь зародившейся на Ямайке религиозной секты, считающей Рас Тафари (он же Хайле Селассие, бывший император Эфиопии) верховным божеством. , хотя он и не был похож на Медузу-Горгону с торчащими во все стороны дредами. Напротив, он был очень коротко острижен. Вылитый Джон Колтрейн. Одеть его в костюмчик с иголочки, и он превратится в Джона Колтрейна.

— У тебя, брат, потерянный вид, — сказал раста. По выговору не с Ямайки, а скорее из Бронкса. — Ты слышал об Иисусе?

— Да, — ответил Тео. — Я слышал об Иисусе.

Лучезарная улыбка.

— А по твоему лицу, брат, этого не скажешь.

— Мне хреновато, — сказал Тео. — Пулевое ранение.

— Ишь ты, у меня тоже. — Раста тут же задрал рубашку. Тео подался вперед и увидел слева на груди, ближе к подмышке, отталкивающий шрам. В остальном парень был в отменной физической форме.