Оганес Диланян - Уролога. net

— Она была моей!

— Но он об этом нэ знал!

— Эта блядь была моей! Лично моей!

— Слюшай! Я нэ люблю, когда про жэнщын говорят «бляд». Она собой нэ торговала жэ! С тобой ни разу нэ цэловалас, тэбэ ничэго нэ обэщала! — Диланян выходил из себя.

— Но…

— Какой «но», кацо? Шени деда мовтха, [1] Я твою маму делал — в данном случае безадресно, по-грузински. какой «но»! Я тэбэ, тупому, объясныл! Ыды к еуреям, грузынам, русскым, ани тэбэ то жэ самое скажут! — Диланян уже начал ругаться по-грузински, был у него такой пунктик.

— Ладно, Оганес, пока.

— Ызвыныс перед Ярыком. Он харошы чэловек! И пэрэд жэнщиной ызвыныс!

На следующий день Изя решил последовать совету Диланяна… насчет евреев и грузин. Изя был безнадежно туп, он просто не понимал, что если сдержанный и рассудительный Диланян уже повышал на него голос, то чужие в общем-то ему грузины и таты вполне могут накостылять за такое… Беда в том, что он считал грузинов и татов своими ближайшими друзьями.

— Комар в жопу, Гиви, — без должного задора в голосе начал приветствовать он тусовку.

— Барев, ахпер, — продолжил он, степенно целуя второго члена банды.

— Салям алейкум, шалом алейхем, привет, ребят, — завершил он.

В венах Изи не текла кровь Эркюля Пуаро, Шерлока Холмса или Пинкертона, но на словах «шалом алейхем» он просто обязан был заметить сильнейшее замешательство на лице человека, к которому было обращено приветствие. Ну, даже если он не был мимикрографом, то обязан был заметить, как этот человек вскочил и поперхнулся при его появлении. Как можно было не заметить выражение смертельного ужаса, а также моментально принятую защитную позу бывшего самбиста, мне понять не дано. Изя как-то пробрался через эту защиту и чмокнул человека в щеку…

Как вы уже догадались, человеком этим был Роберт. Его парализовал ужас. Он нутром понимал, что его гашишный кошмар, кумарный сказочник каким-то образом обрел тело и покушается на его психику. К тому времени он уже недели три не прикасался ни к каким подобным вещам, даже сигареты курить бросил…

— Ребят… Тут такое дело… — начал Изя. — Ярослав… В общем, он меня избил… ударил то есть…

— За что, Ызя? — удивился Зураб, который был шапочно знаком с Яриком.

— Ну, в общем, он мою телку увел… Я… Я хотел его ударить, но б-г (он произносил «бэ-гэ») обделил меня физической силой… Он меня толкнул…

— Ызя, нэльзя гауарыт про жэнсчин «тйолка», — возмутился Гиви.

Он находился вдали от своей матери и трех сестер, и всякое пренебрежительное слово о женщинах приводило его в негодование.

— Ладно, братан, — подытожил один из грузинов, — пойдем разберемся.

Процессия пошла к входу в анатомичку, где о чем-то оживленно беседовали Ярослав и Оганес. И никто опять не обратил внимания на Роберта Большого… Выражение лица последнего явно указывало на решимость идти до конца. Губы его шевелились. Роберт Большой молился…

— Шхели, брат, — поприветствовал Оганеса Шалико. — Как сам?

— А, гамарджоба, бичо! — искренне обрадовался появлению этого сумасшедшего грузина Диланян. — Я хорошо, как твои успехи?

— Нормально все, — Шалико подождал, пока Оганес обнимался и целовался со всеми членами шайки, а Ярослав пожимал им руки.

— Роберт, что с тобой? — пригляделся к Большому Диланян. — Ты какой-то…

— Ахпер, [2] Брат ( арм .). у нас базар сэрьозны к тваэму другу, — перебил Оганеса Шалико. — Он брату нашэму западло сдэлал!

Оганес изумленно повернулся. Что такое серьезный базар по-кавказски, он знал. И тут он заметил Изю. Тихое бешенство без внешних проявлений тут же взорвалось в нем.

— Из-за Изи, брательник? — малость издевательски, потягивая каждое слово, как будто не желая говорить, абсолютно без акцента поинтересовался он.

— Да.

Оганес медленно вышел из круга, встал напротив Шалико. Что такое базар по-кавказски, знали все присутствующие, кроме разве что Изи. Оганес понимал, что разговор надо вести так, чтобы не пострадал… Изя. А в том, что он пострадает, Диланян не сомневался. За гнилой базар принято отвечать. Всегда и везде. Что на Кавказе, что в России.

— Если у тебя базар к моему брату, то и ко мне тоже, — холодно сказал Шалико Оганес. Он продумывал каждое слово, говорил медленно, а посему без акцента.

— Ну, значыт, так таму и бит, — Шалико не отступил, — с кем будем общаться?

— Так как ситуацию знаю я, так как близко знаете вы именно меня, так как и Изю, и Ярика знаю я, значит, базар будет со мной лично. Я отвечаю.