Гас Ван Сент - В Розовом

Я замечаю, что Мэтт говорит не в прошедшем времени, а в настоящем.

— Но что получается? — продолжает Мэтт. — Большая организация-это уже не так интересно. А еще мы боимся, что откроется самый главный и страшный секрет нашей шайки: что шайки нет… Мы проводим голосование в школьном кафетерии и договариваемся: больше никого не берем. Мы придумываем правило «Кули» — в шайке должно быть только семь членов. Как семь вуалей, семь грехов, семь чудес света или семь самураев! Поэтому в анналы кулизма войдет только семь крутых парней. Семеро.

— Сколько-сколько? — спрашиваю я. Мэтт ухмыляется, как Харпо Маркс.

— Остальные ребята очень злятся и требуют, чтобы их все равно взяли. Готовы быть по рангу ниже Сморкальника. Мы в растерянности: нам всего одиннадцать, мы из белых семей среднего класса (один — скрытый гей, если такое бывает в одиннадцать лет), и мы не знаем ничего хуже Сморкальника.

Учителя и родители всполошились: из-за чего сыр-бор? И с ужасом узнают, что ученики хотят стать членами какой-то шайки. «Бандиты в пригороде Остина? — шипят они. — Надо срочно разобраться!» Добропорядочные граждане негодуют.

Если спрашивают, чем занимается наша шайка, мы сочиняем какую-нибудь дикую небылицу, просто чтобы посмотреть, поверят ли нам.

Рассказываем то, что слышали о настоящих бандах или видели в кино. У нас в школе тоже есть настоящая банда, «Стоке». «Стоксы» старше нас на три года, половозрелые (в отличие от нас) ребята из неблагополучного района. (В Джорджтауне районы разделены большой дорогой, и по одну сторону живут богатеи вроде Меллонов, Эвингсов и Морганов, а по другую — всякие Бруно и Джапетты.)

Нам повезло, потому что мы дружим со «Стоксами». Сестра Джона X. ходит с Крейтоном Друри, одним из главарей банды. Так что нам никто не угрожает, кроме учителей.

(Длинная история, думаю я.)

Однажды мистер Б. вызывает Джона X. к доске и насмехается над ним, пока не доводит до слез. Мистер Б. против нашей затеи с шайкой.

Узнав о шайке, учителя отправляют Тузов в разные классы. Джим попадает в класс «Г», я-в класс «В», Джон Д. — в «Б», а Джон X., бесспорный лидер, самый умный из нас — в «А». Теперь несуществующая банда стала влиять на нашу учебу. Мы говорим, что ни в чем не виноваты. Но история повторяется. «Кули» снова становятся жертвами эксплуатации.

Мэтт пренебрежительно пожимает плечами.

Интересно, скрытый гей в их шайке-это он? Я начинаю более внимательно следить за его пляшущими сильными запястьями. Мэтт полностью отдался рассказу, как с ним бывает (а сексу он тоже так отдается?).

— И тогда назло нам всем Рейд Бакли, обиженный, что его даже близко не подпускают к нашей шайке, создает свою собственную и называет ее «Колли». В эту демократичную организацию с попугайским названием он берет всех желающих, и никому не нужно быть Сморкальником.

И однажды в школьном автобусе я тоже прошу принять меня в шайку. Все возмущены: их уже пятьдесят, а нас трое. Мы явно в пролете. Но мы, дружные ребята, как Джон, Пол, Джордж и Ринго, начинаем обзываться. Они стреляют в нас аптечными резинками. Но наши шутки жгут больнее, и кое-кто даже ревет.

Я смотрю, как Мэтт с улыбкой то ли Харпо Маркса, то ли Брэда Питта пьет чайна-колу, и вспоминаю то время, когда одиннадцать лет было мне…

— Куда поставим камеру? — спрашивает меня Дюи Сайрус [50] Дюи и Спанки с детства снимают фильмы вместе. Дюи рассудительнее и серьезнее относится к работе, чем Спанки. Он похож на большого медведя, что еще в школе отпугивало от них любого обидчика. . (С тех самых пор Дюи снимает все мои фильмы.) — Куда у тебя смотрит камера?..

В объективе плывут облака. В небе садовая мебель — сюрреалистическая картинка о жизни богатого среднего класса.

Мне не хочется ставить камеру, мне лень. Мне всего одиннадцать (дует теплый вечерний ветер)…

Помню, как однажды меня осенило: чтобы пересечь комнату и оказаться перед телевизором или у камина, движущееся тело должно пройти через бесконечное число точек, которые можно как-то зафиксировать.

Как ставить камеру — наверное, самое интересное в съемках инфоролика. Это одно из моих самых любимых дел. Недавно я придумал, как отслеживать движения ведущего «танцем камеры», который помогает снимать изменчивую сцену и захватывать энергию настоящего момента. Я сажусь со своими операторами, и мы решаем, какое сделать освещение и как все снимать. Иногда мы даже рисуем раскадровку. Или снимаем только первый дубль. Дело в том, что общая идея после этого может измениться. За время между последней репетицией и концом первой съемки мне иногда приходит в голову что-то новое.