Гас Ван Сент - В Розовом

Он любит прыгать с тросом. Это его самое любимое занятие и, думаю, останется таким до конца. В Лас-Вегасе он часто прыгает с отеля-казино «Мираж».

Он дружил с Феликсом, и тот его защищал. Он понимал Свифти, но тоже не мог ему помочь. Как-то Свифти рассказал мне о единственном разе, когда он занимался с Феликсом сексом.

Это было во время съемок ролика о «Флэй-мексе». Они устроились на заднем сиденье теплого «виннебаго», взятого Феликсом напрокат. Феликс нежно снял со Свифти рубашку, встал перед ним на колени и начал медленно растирать ему грудь и живот. Свифти лежал, не выпуская из руки косяка.

— Боже, как я хочу, — сказал Феликс, по словам Свифти.

Свифти смотрел, как Феликс спускает брюки — оказалось, на нем не было нижнего белья — и его член выскакивает из брюк и встает перпендикулярно телу.

Феликс посмотрел на свой член, а Свифти почувствовал, как его собственный тоже набухает все более сильными толчками в такт заколотившемуся сердцу…

Вот и все, что он мне рассказал.

— Почему ты не расскажешь мне остальное, Свифти?

— Потому что это личное, чувак. Ясно? — ответил он.

Я слыхал страшную историю об отце Свифти. Тот держал дома доберман-пинчеров, и, когда он умер от передозировки, оголодавшие псы отгрызли ему голову. Странно: я и не думал, что на голове много мяса. Хотя, может, они выели мозг.

Неудивительно, что Свифти прыгает с высоток.

Феликс защищал Свифти. Он защищал его и заботился о нем.

Вспоминаю, как мы с Феликсом гуляли в Японии. Мы в Киото, идем вверх по туманному холму к буддийскому храму. Феликс смеется, потому что мы прошли уже несколько миль, а он на это не рассчитывал и надел шлепанцы с веревочной подошвой, которые быстро протираются. Вокруг молодые японки, махающие изображениями лица Феликса, сделанными в стиле «оригами». Дары от футуристических (?) существ из измерения продвинутого дизайна.

Хотя Феликс и слыл самым талантливым актером инфорекламы Лас-Вегаса, не найдется такого контракта, который мог бы его вернуть, такого выгодного предложения, которое изменило бы решение судьбы. В последний раз его видели в гнилой канаве города, где он стал известным. Города, который он так ненавидел и в котором так нуждался… Но горячка Лас-Вегаса его сожгла. Всякий раз, когда я думаю о своем друге, в горле стоит маленький комок.

Он всегда отстаивал права обиженных.

В газетах печатают все новые репортажи о людях, обманутых Двоими. Они разочарованы: их должны были куда-то «вознести». А теперь Двое пропали. Со всеми собранными деньгами — своеобразной гарантией участия в «вознесении». Дураки. Некоторые даже продали свой дом. Двоих объявили в розыск.

Очень жаль: я хотел с ними познакомиться. А может, и не жаль: я тоже отдал бы им все свои деньги, пусть их и немного. Но теперь Двое в бегах, и мои деньги и вера в безопасности.

По утрам я думаю о сделанных мною ошибках. Думаю о покупательской лихорадке, которой заразился до того, как стал банкротом. Я ведь знал, что лежит на каждом складе и сколько это будет стоить в любое время года. Я следил за всеми распродажами мужской и женской одежды, автомобилей, продуктов и путевок. Но моей самой большой страстью были лесопогрузчики и другие тяжелые машины. Эта страсть превратилась в мое главное дело в ущерб привычной жизни рок-звезды. Друзья беспокоились и все же потакали мне, потому что, собираясь что-то купить, просили совета.

Я покатился по наклонной, когда взялся скупать совершенно ненужную технику. Одно только хранение обходилось в тысячи долларов в неделю. Я успел по разным каналам купить семнадцать лесопогрузчиков, пять землеройных машин, шесть цементовозов, много разных небольших тракторов, бульдозеров, молотилок и комбайнов. В придачу к ним три лесовоза и один очень редкий паровоз с тормозным вагоном и несколькими пассажирскими.

Я курю на заднем дворе особняка-реабилитационного центра «Облачко». Рядом дымят, как выхлопные трубы, еще несколько пациентов. Над их головами в тяжелом и влажном утреннем воздухе висят белые облачка. Город спит. Отсюда видны только верхние этажи окружающих двор зданий. Пейзажа никакого: все коричневое.

Когда я признаюсь, что у меня покупательская лихорадка, остальные отказываются со мной говорить или смеются. Когдая встаю, называю свое имя и говорю, что страдаю от алкоголизма и покупательской мании, меня спрашивают: «Ты что, с луны свалился?» Им это, наверное, кажется бредом, но мне-то нет.