Дорис Лессинг - Золотая тетрадь

— Ты будешь очень несчастным, — сказала Молли, почти со стоном.

— Да, это другой вопрос, — сказал Томми. — Когда мы все это обсуждали в последний раз, ты закончила разговор словами: «Ох, но ты будешь несчастен». Как будто это самое страшное. Если уж речь зашла о счастье или несчастье, то я не назвал бы тебя или Анну счастливыми людьми, но, по крайней мере, вы намного более счастливы, чем мой отец. Не говоря уж о Марион. — Последнюю фразу он произнес тихо, откровенно обвиняя своего отца.

Ричард сказал с горячностью в голосе:

— А почему ты не хочешь знать, что по этому поводу думаю я, а также Марион?

Томми продолжил, не обратив на слова отца никакого внимания:

— Я знаю: то, что я говорю, звучит, наверное, нелепо. Еще до того, как я вообще начал, я знал, что покажусь вам наивным.

— Конечно, ты наивен, — сказал Ричард.

— Ты не наивен, — сказала Анна.

— Когда мы в прошлый раз закончили наш с тобой разговор, Анна, я пришел домой и подумал: «Да, Анна, должно быть, считает, что я ужасно наивен».

— Нет, я так не подумала. Дело не в этом. Чего ты, похоже, не понимаешь, так это того, что мы хотим, чтобы у тебя все получилось лучше, чем у нас.

— А зачем это и к чему?

— Может, и мы еще можем измениться и стать лучше, — сказала Анна, уважительно апеллируя к его молодости. Различив эту нотку в своем голосе, она рассмеялась и добавила: — Боже, Томми, неужели ты не понимаешь, до какой степени строго ты нас судишь?

Впервые Томми хоть как-то показал, что и у него есть чувство юмора. Он по-настоящему, впрямую на них посмотрел, сначала на Анну, а затем на мать, и улыбнулся.

— Вы забываете, что я слушал ваши разговоры всю свою жизнь. Уж я-то вас знаю, не так ли? Я действительно считаю, что иногда вы обе ведете себя как-то по-детски, но мне это нравится больше, чем… — Он не закончил последнюю фразу и не посмотрел на своего отца.

— Очень жаль, что ты так никогда и не предоставил мне возможности высказаться, — сказал Ричард, почти что с чувством искренней жалости к себе; а Томми в ответ на это быстро и упрямо от него отстранился. Он сказал, обращаясь к Анне и к Молли:

— Я уж лучше буду неудачником, как вы, чем стану преуспевать и все такое прочее. Но я не хочу сказать, что стремлюсь стать неудачником. Люди ведь не стремятся к этому сознательно, да? Я знаю, чего я не хочу, но не знаю, чего хочу.

— У меня есть парочка практических вопросов, — сказал Ричард, пока Анна и Молли сухо обдумывали слово «неудачники», которое мальчик употребил в точно таком же значении, как это сделали бы и они. И все же ни одна из них не стала бы так определять себя саму — или, по крайней мере, не стала бы этого делать с такой готовностью и так бесповоротно.

— На что ты собираешься жить? — поинтересовался Ричард.

Молли рассердилась. Ей бы не хотелось, чтобы огонь насмешек Ричарда изгнал Томми из того безопасного убежища для размышлений, которое она ему предоставила.

Но Томми сказал:

— Если мама не против, я бы хотел немного пожить за ее счет. В конце концов, я почти ничего не трачу. Но если мне будет нужно зарабатывать деньги, я в любой момент могу стать репетитором.

— И тогда твоя жизнь, вот увидишь, станет еще более приземленной и ограниченной, чем та, которую тебе предлагаю я, — сказал Ричард.

Томми смутился.

— Думаю, ты на самом деле не понял того, что я пытался сказать. Возможно, я не слишком ясно все объяснил.

— Ты превратишься в праздного завсегдатая кафешек, — сказал Ричард.

— Нет. Я так не думаю. Ты говоришь это только потому, что тебе нравятся лишь те, у кого много денег.

Трое взрослых замолчали. Молли и Анна ничего не говорили потому, что обе видели: мальчик может сам за себя постоять; Ричард же молчал потому, что боялся дать волю гневу. Через какое-то время Томми заметил:

— Возможно, я мог бы попытаться стать писателем.

Ричард испустил стон. Молли, сделав усилие над собой, промолчала. А Анна воскликнула:

— Ах, Томми, и это после всех советов и предостережений, которые ты от меня услышал!

На это он ответил с любовью, но упрямо:

— Ты забываешь, Анна, я не разделяю твоих замысловатых представлений о писательском ремесле.

— Каких еще замысловатых представлений? — резко спросила Молли.

Томми сказал Анне:

— Я обдумывал все то, что ты мне сказала.

— А что она тебе сказала? — настаивала Молли.

— Томми, с тобой страшно дружить, — произнесла Анна. — Стоит сказать что-нибудь, ты сразу воспринимаешь все очень серьезно.