Дорис Лессинг - Золотая тетрадь

И в этот момент она поняла, что это — его дом.

— Что ж, зайдем на минуточку, — сказал он.

Элла не хотела заходить в дом, но все равно она за ним последовала. Стены холла были обклеены традиционными обоями в цветочек, у стены стоял шкаф темного дерева, на полу — яркая полоска симпатичного коврика. Непонятно почему, но это Эллу успокоило. Убранство гостиной пришло из эпохи других вкусов: на стенах были обои трех разных расцветок, занавески и диванные подушки не сочетались ни с одной из них. Было понятно, что комнату только что отремонтировали; казалось, что она выставлена напоказ. Это производило гнетущее впечатление, и Элла пошла на кухню за Полом, который продолжал искать «свежую рубашку», в данном случае — понадобившийся ему медицинский журнал. В этом доме кухня была тем местом, где протекала вся жизнь его обитателей, и была она убогой. Но на одной стене были красные обои, и казалось, что и это помещение тоже находится в процессе преобразований. На кухонном столе возвышались горы журналов «Женщины дома». Эллу словно ударило током; но она себе сказала, что, в конце концов, она работает в этом отвратительном снобистском журнале, и какое же тогда она имеет право задирать нос перед теми, кто его читает? Она себе сказала, что не знает никого, кто отдавался бы своей работе всем сердцем и всей душой; все, похоже, работают как-то нехотя, или подходят к своей работе цинично, или, выполняя ее, раздваиваются в своем сознании, так что она ничем не хуже других. Но эти рассуждения ей не помогли; в углу стоял маленький телевизор, и она представила, как жена Пола сидит здесь каждый вечер, читает журнал «Женщины дома», смотрит в телевизор и прислушивается к тому, что наверху делают дети. Пол увидел, как она стоит на кухне, перебирая журналы и озираясь по сторонам, и заметил с хорошо ей знакомым мрачным юмором:

— Это ее дом, Элла. Она вольна здесь делать все, что хочет. Это то малое, что я могу ей дать.

— Да, то малое.

— Да. Наверно, журнал наверху. — И Пол вышел с кухни и направился наверх, говоря через плечо: — Ну, тогда пойдем?

Недоумевая, она подумала: «Он что, показывает мне свой дом, чтобы что-то мне продемонстрировать? Потому что он хочет этим что-то мне сказать? Он что, не понимает, как мне здесь плохо?»

Но она снова послушно пошла за ним, наверх, и в спальню. Эта комната опять оказалась не такой, как все остальные, и было понятно, что уже давным-давно в ней вообще ничего не меняли. Там стояли две одинаковые кровати, разделенные небольшим столиком, на столике — большая фотография Пола в рамке. Цветовое решение было таким: зеленый, оранжевый, черный, с множеством тревожных полосатых расцветок, — эра «джаза» в убранстве дома, ярко здесь представленная, спустя двадцать пять лет после ее зарождения. Пол нашел нужный ему журнал, он лежал на прикроватном столике, и был готов уйти. Элла сказала:

— На днях я из рук доктора Веста получу письмо. «Дорогой доктор Оллсэп. Пожалуйста, подскажите, что мне делать. В последнее время мне по ночам не спится. Перед тем как лечь спать, я пью горячее молоко и пытаюсь расслабиться, но это не помогает. Пожалуйста, дайте мне совет, Мюриэл Тэннер. P. S. Забыла упомянуть, мой муж будит меня рано утром, около шести часов, он допоздна работает в больнице. Иногда он не приходит домой целую неделю. Я упала духом. Это продолжается уже пять лет».

Пол ее слушал, лицо его было серьезным и печальным.

— Я не делал для тебя из этого никакой тайны, — наконец сказал он. — Нельзя сказать, что я особенно горжусь тем, какой я муж.

— Но ради всего святого, почему бы не положить всему этому конец?

— Что?! — закричал он, уже снова смеясь и возвращаясь к своей обычной роли распутника. — Бросить несчастную женщину с двумя детьми?

— Она, может быть, найдет мужчину, который станет о ней заботиться. Только не говори мне, что ты будешь против. Тебе же не может нравиться то, как она живет?

Он ответил серьезно:

— Я говорил тебе, она — женщина очень простая. Ты всегда исходишь из предположения, что все люди — такие же, как ты. А вот нет, это не так. Ей нравится смотреть телевизор, читать журнал «Женщины дома» и расклеивать по стенам кусочки обоев. И она хорошая мать.

— И ей все равно, что у нее нет мужчины?

— Насколько я понимаю, он у нее есть, и я ее никогда не спрашивал, — сказал он, снова смеясь.

— Ну я не знаю! — сказала Элла, совершенно упав духом, снова идя следом за ним, теперь уже вниз.

Она покинула этот маленький, наполненный дисгармонией дом с чувством огромного облегчения, словно ей удалось ускользнуть из ловушки; и, выйдя на улицу, она осмотрелась и подумала, что, может быть, здесь все домики такие, и все в них фрагментарно, и ни в одном из них нет цельности, отражающей цельную жизнь, цельную личность живущего в нем человека, или, если уж на то пошло, цельность живущей в нем семьи.