Елена Черникова - Зачем?

Ильзе уже не могла ни думать, ни чувствовать: весь режим управления этими процессами был нарушен. И если бы кто-нибудь из жителей этой дачи мог видеть тонкий мир, то им открылось бы зрелище захватывающее: обескураженная, донельзя измученная душа вжалась в самый дальний угол баньки, не в состоянии оторваться от необратимо изменённого, но живого и беззаконно развивающегося тела. Похоже, душа понимала, что их с телом горестное соединение теперь надолго...

Братки посовещались, выбрали крепыша временным главшпаном и принялись планировать свою будущую жизнь.

Оставим их за этим трудным делом - на некоторое время.

- Аристарх Удодович, это опять я, Мария Ионовна. - Из обычного таксофона домой завхозу позвонила она ближе к ночи. - Нам надо встретиться.

- У вас проблемы с мобильником? У меня не определился ваш номер. Но я вовремя проплачивал ваши телефоны... Что такое, голубушка?

- Это я так, из конспирации. Так можно встретиться у вас?

- Уже ночь. Ах да, конечно, можно. Приходите! Жду!

"Почему юлит мой верный Аристарх?" - огорчилась Мария.

Она давно чувствовала, что завхоз гораздо более в курсе происшествия, чем хочет казаться, а теперь - почти наверняка знала. Ведь почему-то Михаил, поселяясь в квартире Ужовых, сообщил об этом только Аристарху, считай, случайному человеку. Значит, не случайному?

В это время суток она передвигалась по Москве без опаски: темно, не найдут, не узнают. К 9 августа похолодало, и Мария смогла надеть парик. Приближаясь к дому завхоза близ метро "Ясенево", она вполне успокоилась, сосредоточилась на грядущем разговоре и прокрутила несколько сценариев. Внезапно обнаружила, что схема думания очень изменилась. С обретением чёткой цели - сохранить своё заболевание и не схлопотать никаких осложнений - она словно переродилась. В ней сам факт целеполагания вызвал новые умения. Она удивлялась: как можно было раньше так бесцельно жить? Одним днём! Как она могла?

Открыв дверь, Аристарх Удодович встретил совершенно незнакомую женщину. Уже не было паники, не бурлили эмоции, не дрожали руки. Парик сидел как влитой. Новая стать, изменившийся тембр, - теперь завхоз и сам не узнал бы её на улице.

- Здравствуйте, Аристарх Удодович, - сказал чёткий, уверенный голос.

- Проходите, дорогая, чай готов! - широко и радушно ответствовал хозяин.

- Лучше водочки, - подсказала Мария, поставила свои сумки на пол и прошла в гостиную, отчего-то прекрасно ориентируясь в незнакомой квартире.

- С удовольствием, с удовольствием!

Он мигом пересервировал стол с чайного на нечайный, налил, сел и предложил:

- Выпьем за встречу и за жизнь!

Мария кивнула, хватила стопку и с удовлетворением отметила, что спирт на неё не действует. Даже вкус неощутим.

- Вот-вот, давайте поговорим за жизнь, - подхватила она ключевое слово.

- Давайте, конечно. Как вы жили-то эти месяцы? Трудно пришлось в бегах-то?

- Я про другую жизнь, Аристарх Удодович, про вечную. Например, синеглазый изобретатель Михаил на днях умер. Прямо в моей квартире. Исчез. Даже хоронить не пришлось. Что вы об этом думаете?

- Надо же! - усмехнулся Аристарх Удодович. - Думаю, это случай истинного холдейнизма*.

* Английский учёный-генетик Джон Бёрдон Сандерсон Холдейн (1892-1964) постоянно ставил на себе самые различные, порой очень рискованные эксперименты. Его имя стало нарицательным, символом самоотверженности исследователя.

- Так-а-ак. Всё?

- Всё.

- А куда испарилась приснопамятная секретная лаборатория этого холдейниста?

- Я спрятал от ищеек.

- Понятно.

- Вы ведь не думали, что я, завхоз, мог позволить посторонним людям ковыряться в драгоценной технике, рыться в документах! А ещё они могли случайно разбить какую-нибудь склянку с редкими реактивами! Конечно, я сразу всё увёз...

- ...к себе на дачу?

- Можно сказать, да. У меня две дачи. Одна - как у всех. Шесть соток, редиска там, капустка, смородинка... А другая в такой глуши, так зарыта, что из космоса не найдёшь. Это было необходимо, дорогая Марионна, поверьте! - И он налил ещё по рюмке.

- Интересно было бы посмотреть на эту глушь, приютившую десяток высокооборотных центрифуг с вакуумом и охлаждением, аппараты для электрофореза, автоматические счётчики радиоактивности с программным управлением, контейнеры с ферментами дороже золота... Я не говорю о более грубых приспособлениях вроде специальной мебели, костюмов, кабинок для обеззараживающего душа...

- Интересно было бы узнать, - в тон ей подхватил завхоз, - откуда вам всё это известно? Вы же так и не удосужились заглянуть в злополучную лабораторию, когда возглавляли институт. И слова-то какие учёные! Прям не из вашего лексикона... - Аристарх Удодович тяпнул ещё рюмку.