Эрин Пицци - Плавать с дельфинами

— Тебе еще повезло. Она просит тебя всего лишь вымыть руки, — заметила Пандора. — А вот мамаша Ричарда при толпе народа опрашивает обычно, ходили ли мы все по большому.

— Ты, кстати, решила, как поступишь со своим мужем?

— Не знаю, папа. Но я начинаю думать, что не хочу делать мужчину стержнем жизни. Если ты понимаешь, о чем я говорю. Не хочу быть полностью ответственной за его обслуживание. Мне кажется, что от этого я теряю себя.

Они остановились в свете вечерних звезд. Погода стояла тихая, воздух Аризоны сладко благоухал.

— Я понимаю, о чем ты, поверь мне. Мужчины тоже способны понять это. Может быть, раньше, в старые времена, когда семьи были большими, мужчины и женщины просто слишком уставали, чтобы задаваться какими бы то ни было вопросами. Теперь же у всех появилось время, много времени… Его просто некуда девать.

— Фрэнк!

— Идем! — Рука Фрэнка упала с плеча Пандоры. — Ты задала мне сложный вопрос, — признался он.

Пандора последовала за отцом. «Ему скучно, — решила она. — Ему очень, очень скучно».

После того как они с Рут закончили мыть посуду, Пандора послушно уселась в одно из мягких кресел и весь вечер смотрела огромный цветной телевизор. В одиннадцать Рут сделала молочные коктейли с солодом и все отправились спать. Пандора долго лежала в детской кровати, и в душе ее росло отчаяние. «Уже недолго осталось, — думала она. — Скоро я вернусь на мой остров. Еще только четыре сонных скучных дня. Мне скучно. Мне так чертовски скучно, что можно сдохнуть. А отец, он в ловушке, и попался в нее навсегда. И он об этом знает».

Четыре дня спустя Фрэнк отвез дочь на железнодорожную станцию. Рут уже простилась с ней, всплакнув по обыкновению. Пандора, однако, чувствовала, что Рут на самом-то деле была весьма довольна тем, что вновь может в полной мере распоряжаться своим аккуратным отлаженным домашним хозяйством, иметь возможность жить в своем мирке телесериалов и беседовать на любые темы и в любой момент с Фрэнком, так как это было до приезда Пандоры. Ведь Рут совершенно не хотела, например, разговаривать с кем бы то ни было о спиде или о каких-нибудь других социальных проблемах. Так что тот факт, что живое олицетворение угрозы миру и спокойствию ее дома наконец отбывало восвояси, она воспринимала с заметным облегчением.

На станции Фрэнк крепко обнял дочь.

— Что бы ни случилось, Пандора, ты знаешь, где меня найти. Я в твоем распоряжении и сделаю все, о чем бы ты ни попросила.

— Знаю. — Пандора с грустью расставалась с отцом, но при этом чувствовала свою вину, потому что дождаться не могла возвращения на остров. — Приезжай ко мне на остров, папа.

Фрэнк покачал головой.

— Нет. Рут не переносит влажности.

Пандора хотела было сказать: « Да пошла эта Рут к черту! Приезжай один!» , но поняла, что не сможет произнести таких слов. Поэтому она лишь улыбнулась и помахала отцу рукой.

В поезд Пандора взяла три книги и читала их на протяжении всего пути через Аризону и другие штаты в Майами. Поезд мчался по рельсам, пожирая мили и неся ее назад к дому и счастью.

Когда Пандора прибыла на остров, Моника была уже там. Она встретила дочь в аэропорту и волновалась, прямо как девочка.

— Мы с Чаком женимся в эту субботу. Свадьба будет прямо на пляже, — задыхаясь, проговорила она. — Мы специально ждали твоего возвращения.

— Ты уверена, что опять хочешь замуж, ма?

— Да, хочу. К тому же мы с Чаком особо не докучаем друг другу. Он занят своим, я — своим. Бен передал, что найдет тебя позже. Его наняли для очередного сеанса подводного плавания.

Пандора взглянула на мать и неожиданно улыбнулась. Остров хорошо действовал на Монику, это было очевидно: она похудела, загорела. Что же, может, у них с Чаком что-то и получится. К тому же любой брак — это все равно лотерея.

Солнце заходило на золотом пляже у гостиницы. Джанин так и не позволила Чаку до брачной церемонии выпить ни капли спиртного. Чак умолял налить ему хоть один стаканчик, но Джанин была непреклонна:

— Ты женишься на трезвую голову, чтобы потом не говорил: мол, не знал, что делал.

На женихе были легкие белые брюки, голубая рубашка и галстук. Моника надела серое кружевное платье, которое очень ее молодило. Пандора накрутила ей волосы, и они мягкими прядями спадали на лицо невесты. Сама Пандора, стоявшая за брачующимися в простом светло-зеленом платье, вслушивалась в произносимые вслух матерью древние клятвы, которые было так легко выговорить и так сложно соблюсти: «Будем вместе с этого дня и до того момента, пока смерть не разлучит нас».