Эрин Пицци - Плавать с дельфинами

— Конечно, — ответила Пандора.

— Спасибо, мэм. — Они поменялись местами. — Меня зовут Тони, — сообщил ковбой, приветливо протягивая ей широкую ладонь. — Я еду в Даллас. Только что понырял на рифах в Красном море, а теперь с радостью возвращаюсь на пару недель на твердую землю.

Пандора взглянула в окно. Большинство пассажиров вокруг выглядели приятными и вполне обычными, занятыми собой людьми. Многие ехали куда-то, видимо, в поисках работы, другие путешествовали с целью получше узнать Америку. Ну а некоторые были явными бродягами. По мере того как поезд проходил города, описанные Фрэнком в его письмах, Пандора чувствовала, как между ней и отцом, которого она давно не видела, возникает новая близость.

Эль-Пасо — поезд окружила пустыня Нью-Мексико. Пески, казалось, охватывают весь горизонт. Тусон произвел впечатление места тихого, но какого-то анонимного. От отца Пандору отделяли теперь считанные мили.

Пандоре показалось, что у нее жар. Отец ведь был все эти годы для нее мифом, источником сильных сердечных мук. Сейчас, однако, все изменилось: признание матери сняло с ее души ощущение стыда и необъяснимого греха.

И все же она втянула голову в плечи, когда поезд наконец-то вошел в вокзал Феникса. На платформе стояли сразу несколько высоких мужчин. Один из них был ее отцом.

Фрэнк ее еще не заметил, но его зеленые глаза, унаследованные Пандорой, с волнением вглядывались в окна прибывающего состава. Пандора медленно направилась к выходу из вагона. «Такой радостью необходимо насладиться не торопясь», — решила она, спускаясь по ступенькам на платформу. Лицо отца казалось более худым, чем она это запомнила, но волосы по-прежнему были густыми и жесткими, хотя и приобрели пепельный оттенок. Она подошла к отцу, вложила свою руку в его.

— Здравствуй, папа.

Он несколько удивленно посмотрел на нее сверху вниз.

— Девочка моя, — наконец изумленно произнес Фрэнк. — Да это ж моя маленькая Пандора! — Он поднял ее на руки и крепко обнял.

В его руках она вновь ощутила себя птенцом в уютном гнезде.

— О, папа, — призналась Пандора, — я так долго ждала этого момента.

Оба заплакали. Мимо спешили по своим делам люди. Вокзалы и аэропорты — это те места, где не замечают плачущих взрослых людей, орущих детей и рыдающих женщин. Потому что в таких местах люди расстаются, встречаются вновь и при этом всегда льют слезы.

Помолчав, Фрэнк сказал:

— Давай я возьму твой багаж, родная. Не можем же мы тут стоять и выть, как дети малые.

Пандора шмыгнула носом, вытерла ладонью глаза.

Они пошли к стоянке. Отец открыл перед ней дверцу небольшого грузовичка. Пандора скользнула в кабину. Ее чемодан от «Луиса Вуиттона» несколько одиноко и печально разместился в пустом кузове пикапа. Он, видимо, не привык путешествовать в таких условиях.

— Я хотел бы тебе прежде всего сообщить, — начал Фрэнк, — что я опять женился.

— Да? Ты мне ничего об этом не писал.

— Знаю. Я хотел все объяснить тебе при встрече. Мою жену зовут Рут, она мне и правда хорошая жена, Пандора. У нее две дочки. Сейчас они уже обе замужем, но, когда мы жили все вместе, я помогал растить их. — Голос отца дрогнул. — Таким образом мне было легче пережить потерю тебя.

Пандора положила руку на локоть отца, и жест этот доставил ей истинное удовольствие.

— Рут всегда дома, Пандора. Она готовит еду, заботится обо мне, она любит меня. Твоя мать, знаешь, никогда не была такой. У Моники в голове бродили самые сумасшедшие мысли. Ну, во-первых, она считала, что у нее должны быть свои собственные деньги. Потом она решила, что ухаживать за мной нет никакой необходимости, потому что я уже взрослый мужчина и сам могу это делать. — Отец покачал головой. — Но хуже всего то, что я все еще люблю твою мать, какой бы стервой она ни была. Иногда, сидя с Рут у камина, я вдруг начинаю чувствовать вину перед Моникой. Ты знаешь, на протяжении этих лет я всегда знал, где она и что с ней.

— Понимаю, папа. Я тоже кое-что хочу тебе сказать, прежде чем мы войдем в твой дом. Однажды, когда мама приезжала ко мне на остров, она напилась и призналась, что все эти гадкие вещи, которые она говорила про меня и тебя… Она признала, что все они были выдумкой. — Пандора вдруг почувствовала, что дрожит. — Я спросила ее, почему же она говорила все эти мерзости, а она ответила, мол, потому, что наши с тобой отношения вызывали у нее ревность.

В кабине грузовичка повисла тишина, потом отец тяжело вздохнул.

— Слава Богу, — сказал он, — я всегда знал, что она все это выдумывала, но ты была слишком маленькой и не могла понять этого.