Эрин Пицци - Плавать с дельфинами

— Что ты сделала опять? — спросила Джанин.

— Я сделала его центром моей жизни. Так же, как превратила отца в основу всего существования. Поэтому, когда он ушел, он унес с собой главную часть меня самой. А я осталась опустошенным болванчиком. Все звуки, которые я могла издавать, звучали пусто, не по-настоящему. Мой голос потерял глубину, слова — значение. Тело утратило даже способность вынашивать детей. Когда я выходила за Ричарда, я уже была богатой, потому что с Маркусом каждый болезненный акт сексуального насилия имел свою стоимость, свою цену, ибо за ним для меня следовал обязательный поход в магазин с правом неограниченного доступа к кредитной карточке мужа. С Ричардом все стало иначе. Он любил играть. Я была ему благодарна за то, что он и меня этому научил. Поэтому я отдавала ему все, что имела. Сначала он брал это с признательностью. Потом все с большим пренебрежением. Мои деньги позволили ему стать центром всеобщего внимания. В сновидениях мне вспомнилось даже то, с какой скоростью мы стали самой популярной парой в Бостоне. При этом я все чаще как бы терялась в тени окружавшей нас толпы. Мне так удавалась незаметная роль, что я быстро превратилась в идеальную домохозяйку. Я занималась домом, а муж снисходил до секса со мной лишь тогда, когда был к этому расположен. В моей постели со временем, как и в моем доме, вдруг стало все больше пустоты, и я ничего уже не могла сделать, чтобы заполнить ее. Эпизод с Гретхен мало удивил меня. Я понимала, что Ричард нашел в ней живую душу, которой во мне уже не было. Я была холодна, изношена, устала.

— Так что же ты узнала во сне, Пандора?

Пандора глубоко вздохнула, а потом сказала твердым, гораздо более уверенным голосом, шедшим откуда-то из глубин ее души:

— Я поняла, что существую и что для того, чтобы чувствовать себя живой, мне нет необходимости сливаться, объединяться с каким-нибудь мужчиной. Я поняла, что я человек сама по себе. Я — не составная часть какой-то пары, я не «мы» и не «нас». То, что я делаю, — мое, и нет нужды отдавать это кому-либо. Еще я поняла, что мне надо поехать и найти моего отца. Я знаю, стоит мне лишь освободить его от груза той великой лжи, которую мать навесила на нас с ним, мы оба выздоровеем душой.

— А как насчет Ричарда? — осторожно спросила Джейн.

— Еще не знаю. Я и правда пока не знаю.

Джейн приглушила барабаны, и на какое-то время их умирающая музыка сплотила женщин в универсальном единстве мира и понимания, доступном и желанном для женщин всего мира.

— Знаешь, — произнесла Джанин, — все это происходит совершенно по-разному у мужчин и женщин. В старые времена, Пандора, все молодые мужчины ходили в море. Так что год за годом островами правили женщины. Мужчины, конечно, возвращались, но в жизнь острова они так по сути и не входили. Такие женщины, как мисс Рози и ее подруги, имели собственные деньги, которые они обменивали на то, что хотели получить. Так что для них иметь или не иметь при себе мужчину мало что существенно меняло в их жизни. А потом сюда стали приезжать туристы из Америки, и — еще хуже — пришло американское телевидение. И наши девушки вдруг решили, что живут они лишь за счет мужчин и для них.

Джейн рассмеялась.

— Ну, теперь-то мы, молодежь, уже опять поменяли свой взгляд на эти вещи. Я вот хочу сделать собственную карьеру. Может быть, выйду при этом замуж, а может, и нет, кто знает? Во всяком случае, мое поколение девушек не будет жить так, как жила ты, Пандора.

Пандора вздрогнула.

— Знаю, — согласилась она. — Я была идиоткой, но я ею быть перестала. Это ужасно — лежать и видеть, как я позволяла всему этому случаться со мной.

Джанин взглянула на Джейн.

— А ты давай не хвастайся! — подбадривала она. — Но я-то вижу, как ты ведешь себя, когда замечаешь какую-нибудь женщину рядом с мужчиной, на которого ты положила глаз.

— Ну и что же! Это называется наступательным действием. Мне так Ева сказала. Мол, нельзя никому позволять брать то, что принадлежит тебе.

Пандора вытянула ноги, расправила все тело.

— Ева, как мне кажется, продумала всю свою жизнь и все поступки наперед. Но и я уже недалека от этого.

Джанин поднялась.

— Пора, Пандора. Спустимся с утеса вместе. А сестры собираются остаться здесь на ночь.

Они шли вниз молча, взявшись за руки. Подойдя к хижине Бена, Пандора поцеловала Джанин и сказала:

— Спасибо тебе, Джанин, за сновидения. Они мне очень помогли.

Лицо Джанин казалось холодным в лунном свете.