Эрин Пицци - Плавать с дельфинами

— Мне она нравится, знаешь? — сказала Молли, глядя прямо в глаза Нэн. — И пока она моя гостья, веди себя с ней вежливо.

Нижняя губа Нэн обиженно выпятилась, обнажив красные воспаленные десны.

— В ней есть что-то странное, Молли. Что-то мне в ней очень не нравится, я чую что-то плохое и обязательно найду его.

— А по-моему, она в порядке, — возразила Френсис. — Правда, немного простовата, как и все американцы. Но они в этом не виноваты. Мама говорит, все потому, что они молодая нация.

— К тому же, она красива, — добавил Филип, следя за стройной фигурой Пандоры, удаляющейся от них рука об руку с Ричардом. — Мне кажется, он нашел себе наконец нужную пару. Может быть, это успокоит его. Заставит осесть и тому подобное.

— Не забудьте, ужин в восемь, — крикнула Молли вслед уходящим.

Ричард махнул в ответ рукой.

— Теперь вы понимаете, почему я живу в Бостоне? — сказал он. — Всю эту семейную жизнь я могу выдерживать лишь несколько недель. А потом меня одолевает клаустрофобия.

— Я тоже не привыкла к такому числу детей, — сказала Пандора, пожалев, что не надела туфли помягче.

— Да и я люблю детей не особо, — поддержал Ричард.

— О, — Пандора даже остановилась от удивления, — неужели это так, Ричард?

Он кивнул.

— Если честно, то иногда попадаются дети, которые мне нравятся. Но в основном все они достаточно отвратительны до тех пор, пока им не исполнится лет восемнадцать. Только тогда с ними можно о чем-то говорить.

— Я не могу иметь детей, Ричард. — Сердце Пандоры заколотилось в страхе ожидания.

— Вот и здорово, — улыбнулся он, — это еще один аргумент в пользу нашего бракосочетания. Все прочие женщины, на которых я чуть не женился, только и хотели, что иметь детей. Это меня совершенно не устраивало!

Они шли, прижавшись друг к другу, по вересковому лугу. Зелень под ногами была толстой и мягкой. Ричард обнял Пандору, нежно поцеловал в лоб, потом в губы. Она отстранилась, потому что ощутила в его поцелуе разгорающееся пламя страсти.

— Я еще не готова, Ричард. Боюсь, мне потребуется какое-то время, прежде чем я начну вновь что-то чувствовать. Прошедшие годы были для меня слишком ужасными и убийственными.

— Я знаю, дорогая, — ответил Ричард, — и я буду ждать, для меня это не составит проблемы. В конце концов, перед нами еще вся наша жизнь.

Пандора опустилась на траву, легла на спину. Ричард присел рядом, положил голову ей на грудь. Она размышляла: такое счастье не может быть вечным, уж слишком оно хрупкое. «Я сейчас похожа на еще не готовый сосуд, висящий на конце трубки стеклодува. Он вдувает в мою душу радость, но может в любую минуту и ошибиться — дунуть слишком сильно, и тогда сосуд разлетится на множество мелких острых осколков. Так что все происходящее, наверное, лишь мой сон». Решив так, Пандора прижалась к уже тихо спавшему Ричарду.

Солнце село, а ветер задул сильнее. Пандора коснулась пальцами лица Ричарда.

— Где это я? — спросил он, просыпаясь и удивленно оглядываясь. Потом улыбнулся. — А, в объятиях женщины, которую люблю. Пойдем же. Пора возвращаться домой, переодеваться к ужину. После ужина я избавлю вас от ежевечерних семейных картежных игр. Мы уединимся в нашей девственной кроватке, и я почитаю вам «Питера Пэна».

— Мамочка, обязательно скажи Нэн, что я ждал не дождался момента, когда мог бы увести Пандору наверх в спальню и сделать с ней там все ужасные, полагающиеся в такие моменты вещи. Скажешь, мамочка? — шутливо убеждал Молли Ричард. Та понимающе хихикала.

— Это прекрасно, что ты опять с нами. Остальные всегда так заняты всеми этими амортизационными выплатами да проблемами воспитания. Спокойной ночи, Пандора, спите хорошо.

— Как они все это едят? — жаловалась Пандора Ричарду, когда они поднимались в спальню, простившись с Молли.

Ричард улегся на большую кровать с четырьмя колоннами, раскрыл книгу, на глаза ему сразу попалась знакомая картинка, изображающая голого Питера Пэна, сидящего на поганке и играющего на своей свирели. Пандора удалилась в ванную, приняла душ и надела лучшее свое розовое шелковое неглиже. Расчесав волосы, она надушилась «Шалимаром». Когда Ричард увидел ее, на лице его появилось выражение самого откровенного восхищения.

— Пандора, я в жизни не видел ничего более красивого.

Пандора двинулась к кровати, опустилась на воздушные белые простыни, улыбнулась.

— Никто все равно не поверит, Ричард, что вы только и делали здесь, что читали мне на сон грядущий.