Эрин Пицци - Плавать с дельфинами

«Мамочка» была типичной женой викария. Она положила свои маленькие крепкие ручки на плечи Пандоры, сердечно обняла ее, поцеловала. Пандору приятно поразила нежная, мягкая кожа Молли Таунсенд.

— Все бы хорошо, да тут у нас прошел этот гребаный дождь, дорогуша, — как бы извиняясь, проговорила Молли.

Пандора удивленно взглянула на Ричарда.

— Мама ругается, как солдафон. Ничто ее не может остановить. Так что пусть это тебя не волнует.

— Пойдемте, вся семья ждет вас в столовой. Мы страшно проголодались.

— Надеюсь, мамочка, ты приготовила Пандоре и Ричарду нормальный обед? — Голос Филипа звучал действительно обеспокоенно. — Не можем же мы после перелета через океан накормить их какой-ни-будь соломой, а?

— Да, Филип, я приготовила все, как надо. Я приготовила любимое блюдо Ричарда.

Ричард улыбнулся.

— Неужели маринованную зайчатину? — с радостью воскликнул он. — Видишь ли, Пандора, это… — он подумал, прежде чем закончить фразу, — тебе понравится, на вкус — цыпленок, даже лучше.

Пандора взяла его за руку.

Семья Таунсендов напоминала маленькую армию человек из двадцати, включая нескольких детей. Среди этой армии была и тетушка Луиза. Ее варикозных вен, однако, не было видно. Повар тоже выглядел весьма добрым для человека, страдающего заболеванием простаты. Траут — садовник — весело улыбнулся Ричарду и сказал:

— Сходим на охоту, сэр, а?

Ричард кивнул.

— Конечно, только вот устроимся немного, — ответил он. Было очевидно, что главным для Ричарда в данный момент было сохранить в тайне рецепт приготовления маринованной зайчатины, сделать так, чтобы его знали лишь он сам, мама и повар.

Пандоре показалось, что собравшиеся вокруг люди слишком долго жали ей руку, предлагали стаканчик «шерри» и громко говорили с каким-то странным акцентом. Друг друга они понимали без труда. Она же, хотя и внимательно вслушивалась в речь, так и не смогла многого понять. Они проглатывали почти все согласные и ужасно часто повторяли бессмысленные фразы, типа «разве вы не знаете?». Гарет, брат Ричарда с четырьмя детьми, тот вообще обходился без звука «р».

Его жена — Нэн — оказалась сотрудницей специальной службы. Ей Пандора явно не понравилась с первого взгляда. Живот Нэн после последней беременности все еще свисал мешком между коленей. Фигурой она напоминала маленький бульдозер, впрочем, и своим поведением тоже. Ее лозунгом, очевидно, было не принимать ответа «нет». Оглядев стройную красивую Пандору, Нэн однозначно решила, что эта девушка является олицетворением этого ненавистного «нет».

Все притихли, когда в залу торжественным шагом вошел повар. Под мышкой он нес устрашающего вида молоток, для приличия обшитый верблюжьей кожей.

— Позвольте созывать на обед, сэр? — громко спросил повар.

— Позволяю.

Молоток дважды звучно ударил в большой индийский гонг. Все в зале вздрогнули, стекла задрожали. Примолкли даже дети. Филип усадил Пандору справа от себя и принялся время от времени осыпать Ричарда похвалами за то, что он оказался таким хорошим парнем и привел в дом столь распрекрасную девушку.

Пандора чувствовала, что Нэн пристально следит за ней с другой стороны стола. Узнав профессию Нэн, Пандора поняла, что и ей следует быть с этой женщиной поосторожнее. Вокруг продолжался общий разговор, причем говорили все вместе, во весь голос. И создавалось впечатление, что каждый пытается перекричать остальных. Тем временем подали суп в плошках, за которым последовала знаменитая маринованная зайчатина на огромном блюде. Блюдо обошло всех. Пандора внимательно посмотрела на то, что оказалось в ее тарелке. Мясо выглядело сочным, аппетитным и было полито соусом из красного вина.

Когда в разговоре за столом случайно образовалась пауза, Ричард вдруг услышал, как Найджел, самый несносный из детей Нэн, вдруг громко выговорил:

— …и повар сказал мне, что сейчас мы едим Питера и Флопси.

С другого конца стола тут же раздался дикий вопль:

— Нет, не может быть, скажи, бабушка, что мы не едим сейчас Питера и Флопси!

— Почему же, дорогая? Именно их мы и едим. Они достаточно набрали вес и были совершенно здоровы.

Глаза шестилетней Розмари заполнились слезами.

— Ой, мой бедный кролик Питер! И Флопси! — Слезы ручьями заструились по щекам девочки.

— Как бы то ни было, — продолжил Найджел, купаясь во всеобщем внимании, — повар еще сказал, что их приготовили в собственной крови.

Пандора побледнела. Теперь она не только знала имена бедных животных, которых ела, но и находилась в курсе того, что плавали они на ее тарелке в собственной крови. Эти люди — варвары!