Эрин Пицци - Плавать с дельфинами

Гортензия издала гортанный смешок. Самому же Ричарду после сегодняшней беседы с Пандорой не очень хотелось думать о сексе.

Пандора проспала всю вторую половину дня и ей снились ужасные сны. Словно она была где-то далеко-далеко, на вершине какого-то утеса. Все эти разговоры о Маркусе, к тому же, расстроили ее. Ей вспомнилось его лицо, пристальный взгляд, его рот… Она вдруг ощутила у себя во рту тот же прежний вкус, что бывал у нее всегда ранним утром. По утрам у нее болело все тело, во рту было сухо и присутствовал только вот этот масляный, какой-то рыбный, сальный привкус. Сквозь завывания ветра и шум дождя Пандора вдруг услышала тихий ясный голос, который сказал ей: «Выплюнь это. Просто подойди к двери и выплюнь все это».

Она с трудом встала на ноги, ее тошнило. Но кто-то вдруг оказался рядом, открыл ей рот и пальцами достал так мешавшее ей нечто. Нежная рука погладила ее волосы, провела по лбу. Потом ей дали отпить напитка из сосуда, всегда бывшего рядом, и опять положили… в ее маленькую кровать в городе Бойсе, штат Айдахо.

Окто вылез из пещеры и подошел к Джанин.

— Посмотри-ка, — сказал он, показывая ей сгусток слизи на пальце. — Мейзи добралась-таки до нее, видишь? Пандора пыталась уже встать. Если бы она встала, то обязательно прыгнула бы с утеса.

В стороне от них, в густых зарослях, глаза четырехпалого кота сверкнули в приступе ярости.

Ричард всю вторую половину дня зло названивал знакомым психиатрам, пытаясь добиться от них доброго совета.

— Ну что ж, может быть, она страдает от синдрома раздвоения личности, — предположил доктор Спрингфильд. — Просто она стала приставать к этому своему будущему мужу, потому что он был известным человеком. Вы же знаете, как бывает. Женщины падки до этого.

Доктор Хорст считал, что речь идет об эротомании.

— Она безрассудно любит его, потому что он обладает над ней полной властью. Абсолютной властью. Видимо, это очень сложный случай. А согласна ли она подвергнуться психотерапии?

Ричарду вдруг показалось, что доктор Хорст испытывает нечто большее, чем профессиональный интерес к вопросам эротомании. У него, на том конце телефонного провода, наверное, уже потекли слюнки.

— У меня есть одна пациентка, которая обожает, когда ее шлепают по заду. С ума сойти. — Доктор Хорст громко расхохотался.

Ричард опустил трубку немного резковато. Ему неожиданно страшно захотелось сбежать куда-нибудь из этого опасного большого мира, где люди почему-то позволяли себе делать совершенно немыслимые вещи, издеваясь друг над другом без малейших угрызений совести.

Потом он долго перебирал в руках канцелярские скрепки. Смастерив из них достаточно длинную цепь, бросил это занятие, решив перейти к конструированию моста из спичек. Становилось жарко, ему хотелось спать. Наконец он перебрался к старому дивану, стоявшему в репортерской комнате, и тяжело уснул. Ему снилась рыбалка на форель в Девоне. А еще, к его удивлению, приснилась Пандора, сидящая рядом с ним на скамеечке. На этом моменте мужчина проснулся и понял, что пора уже ехать в гостиницу и переодеться к обеду.

Выбирая одежду, причем гораздо более тщательно, чем делал обычно, Ричард понял и другое: как правило, он не приглашал тех, кого интервьюировал, в рестораны. Более того, его редакция и не предусматривала оплату таких мероприятий.

Ричард знал, что он мот. Конечно, он получал приличное жалованье в «Бостон телеграф». Но была и роскошная, дорогостоящая квартира в Бостоне. А еще Гортензия — другой объект мотовства. «Правда, теперь, — думал Ричард, шагая по гостиничному номеру, — этим объектом она не долго останется». Поправляя итальянский шелковый галстук, Ричард констатировал, что неприятным в Гортензии было то, что если, скажем, на Давида — творение Микеланджело или на какую-нибудь Афродиту, выходящую из морской пены, да даже из самой обычной ванной, завернутой в махровое полотенце, смотреть было в радость, то вот Гортензию логичнее всего было представить сидящей на толчке и орущей на него по какому-нибудь поводу.

«Школа Шелборна» для мальчиков, где Ричард учился, не побудила его на сколь-нибудь глубокие размышления о женщинах и их сексуальном поведении. Самым значительным его выводом по этому поводу был тот, что он, к счастью, принадлежал к числу мальчиков, обладателей пенисов, которых не было у девочек, и что, следовательно, мальчики имели солидное преимущество перед девочками.