Эрин Пицци - Плавать с дельфинами

— Да всю мою жизнь.

Первый шар не попал в цель.

Ричард попробовал второй. Он прицелился, как в крикете, но «ударил» не сильно и мягко.

— А у вас тут семья?

— Нет.

Она даже не попыталась принять его «шар». «Ну ладно, — решил он. — Хватит бродить вокруг да около, пойдем напрямик».

— А вы замужем?

Это сработало.

— Замужем? — Мариан, уже поставив на огонь свежую кастрюльку кофе и приготовив стопку поджаренных хлебцев, которые теперь лежали у тостера рядом с белой тарелкой с маслом и плошкой английского мармелада «Фортнум и Мейсон», вопрошала:

— А зачем мне связывать свою судьбу с каким-нибудь никчемным бездельником и таскать его потом, как гирю на цепи, всю свою жизнь? — Последняя громко произнесенная ею фраза перекрыла грохот соковыжималки, давившей апельсин.

Пандора заглянула на кухню.

— Ричард, не следует начинать с Мариан беседы о мужчинах, особенно в тот момент, когда мне так хочется кофе. Лучше идите ко мне сюда, в соседнюю комнату, и, пожалуйста, попытайтесь ничего не свернуть по дороге.

— Ну, не все же мужчины такие плохие, — вымолвил Ричард, уходя из кухни. — Встречаются и вполне приятные люди.

Мариан закатила в возмущении черные глаза к потолку, потом сурово уставилась на банку йогурта.

— Этот йогурт я как раз хотела использовать на сырный пирог к ужину для мисси.

— Мариан, я приглашу вашу хозяйку на ужин в ресторан. А вообще, я прошу извинить меня. Честное слово, после того как мы поужинаем, я помогу вам с сырным пирогом. Мы подружимся, вот увидите.

— Возможно, но только после того, как вы соскоблите кофе с потолка, понятно?

Ричард поскорее покинул кухню. Его методы обворожения нянек по эту сторону Атлантики явно не работали.

— Неужели мне и вправду придется тащить сюда лестницу и соскребать кофейные пятна? — спросил он Пандору, когда они уже сидели в весьма элегантной гостиной.

— Нет, — успокоила Пандора. — Она сама все сделает.

Несколько минут спустя кофе был на столе, и Ричард уплетал поджаренные хлебцы с самым популярным в мире мармеладом.

После того как Мариан убрала со стола, она приблизилась к Ричарду и довольно грубо сорвала с его руки банку с йогуртом.

— Помогло, — констатировал Ричард. — И правда помогло. — Его лицо тут же вновь приняло грустное выражение. — И все же я испортил вам ваш сырный пирог к ужину, так что, как я и обещал Мариан, я приглашаю вас в ресторан. Как вы на это смотрите?

Пандора успела выпить традиционные три чашки кофе и почувствовала себя лучше. В ее голове вдруг стали вспыхивать маленькие огоньки, похожие на вечно мигавшие лампы, что были в подвале особняка Маркуса.

— Не знаю, — мягко ответила она. — Слишком уж забытая для меня эта привычка — ходить в рестораны.

Она терпеть не могла посещать рестораны с Маркусом, потому что тот использовал походы как составную часть процесса издевательств над ней. В такие вечера, «вечера работы», Маркус повязывал ей шелковую ленту на правое запястье, и она сидела на протяжении всего изысканного обеда, зная, что по возвращении домой будет распята на кровати, а он примется долго щекотать и покалывать ее беспомощное тело щетками и прочими специально для этого подобранными инструментами. А завершится все это болью. Такие вечера всегда заканчивались болью.

— Когда женщина вот так стонет в сладостной агонии, это заставляет думать мужчину, что он всемогущ, — сказал ей однажды Маркус. — У каждой женщины между криком боли и воплем экстаза есть особый крик, всхлип. Он звучит, как голос скрипки. Именно этот звук мне и нужен, именно он дает мне власть. Твоя же проблема заключается в том, дорогая, что ты от всего этого не получаешь удовольствия. — Маркус приблизил тогда свое лицо к ее лицу и добавил: — Поэтому ты меня так и привлекаешь. Потому что когда-нибудь и у тебя я найду этот звук — «крик скрипки».

Все эти воспоминания пронеслись перед глазами Пандоры, пока она смотрела на своего гостя — «изумительного» англичанина, уплетавшего поджаренный хлебец с мармеладом. Пандора нахмурилась, наблюдая, как неаккуратно он ел, разбрасывая по всему столу крошки. Но тут же успокоилась, ведь Маркуса поблизости не было. Поэтому крошки большого значения не имели.

— Да, пожалуй, я хотела бы сходить в ресторан, — ответила наконец Пандора.

Ричарду же в данный момент очень хотелось в тиши и спокойствии переварить свой завтрак за чтением свежей «Дейли телеграф». Он и Гортензию вымуштровал так, что по утрам та беспрекословно позволяла ему следовать давным-давно установившимся привычкам: завтрак, чтение «Дейли телеграф», быстрая проверка того, не следует ли кого-то из знакомых поздравить с именинами, потом неторопливое шествование в ванную со спортивными полосами газеты для тщательного их изучения. Ричард считал, что он может определять характеры людей по тому, как те завтракают и читают утренние газеты. Более того, в последнее время он стал замечать, что в ванную или в туалет молодые да прыткие карьеристы теперь не шествовали, как он, неторопливо и как бы нехотя. Напротив, они направлялись туда прямиком, без смущения, объявляя всем присутствующим о своем намерении. Глядя на этих молодых карьеристов, Ричард ощущал себя стариком.