Элис Петерсон - Другая Элис

Вскоре я уже носилась повсюду, словно безголовый куренок, отыскивая самые туманные снадобья и самых диких целителей. Я больше не хотела пить таблетки, которые не лечили меня, а лишь вызывали тошноту. Я упорно искала что-то другое, что могло бы мне помочь.

— Привет, я Альберт.

Вид у него был странный, он словно одевался в конторах «Оксфам» [12] Международное объединение из 17 организаций, работающих в более чем 90 странах по всему миру; цель деятельности — решение проблем бедности и связанной с ней несправедливости во всем мире. — на нем был коричневый свитер ромбами, светло-серые расклешенные штаны и удобные башмаки «Кларкс». Неловкое молчание. Церковь была в это время пуста.

— Я невольно обратил внимание, как вы прошли вперед, — проговорил он потом. У него было плоское лицо, маленькие голубые глазки и крошечный рот. — Сам я целитель. Почему вы пришли сюда?

— У меня ревматоидный артрит. — Этот человек немного меня заинтересовал.

— Ужасно, немыслимо, — добавила Софи. — Она играла в теннис, но ревматоидный артрит такой страшный, что теперь она больше не может играть.

— Вам повезло, что у вас такая заботливая подруга, — улыбнулся Альберт. Его маленький рот приоткрылся, обнажив пятнистые от никотина зубы. — Я могу сказать, что вы очень близки, я прав?

Мы покивали.

— В свое время я с большим успехом исцелил многих. Если вам это интересно…

Вечером мы с Софи говорили об этой встрече. Если он сказал правду, что мне терять?

Альберт сидел за угловым столиком ресторана с газетой и кофе. Все в том же свитере с ромбами и серых брюках. Он рассказал о себе. Когда-то он был популярным журналистом и всегда был предан церкви. Он уверен, что обладает даром целительства. «Я жил некоторое время в Лурде…».

— Где было Явление Пресвятой Девы Марии? — уточнила Софи.

— Правильно. Там случилось что-то таинственное. Незнакомый человек провел ее сквозь толпу прямо ко мне. Она посмотрела мне в глаза и надела кольцо мне на палец. — Он показал нам серебряное кольцо на среднем пальце. Оно было узкое, и с обеих сторон от него бугрилась плоть. — С тех пор я больше не мог его снять. Я считаю, что это особенный знак, вы согласны? Она сказала мне, что я наделен замечательной целительной силой. Между прочим, — добавил он, чуть помолчав, — я никогда еще не был в Хэмпшире. Что-то позвало меня сюда. Вы понимаете, о чем я говорю?

Мы условились встретиться с Альбертом через несколько дней.

Сидя в своем отельчике, мы удивлялись, как это он мог позволить себе жить в такой роскоши, в то время как одежонка на нем была, прямо сказать, жалкая.

— Я предупредил персонал, что ко мне придут две хорошенькие девушки и что за этим не кроется ни намека на секс, — щебетал Альберт. — Дело в том, что я не хочу, чтобы у кого-то появились неверные мысли. Людям ведь только дай повод посплетничать, вы же знаете…

Мы с Софи таращили на него глаза.

— Целительство тесно связано с приятием, согласием, — начал он, тут же метнулся к стойке администратора и, запыхавшись, вернулся к нам. — Если я буду стараться бросить эту бумажку в урну, я точно не попаду в нее. — Он скомкал листок бумаги и бросил его в корзину. — Вот видите, я промахнулся, — с улыбкой сказал он, поднимая бумажку с пола. — А теперь, если я брошу эту бумажку, не стараясь попасть, она окажется в корзине. — Он бросил ее через плечо. — Видите?

— Вообще-то вы не попали, — заметила я.

— Никогда у меня не было неудач, это впервые! — изумился он. — Но вы понимаете мою теорию? Вы поняли?

Мы с Софи дружно закивали.

Альберт организовал «всенощную молитвенную сессию». Он обзвонил своих друзей и велел им думать обо мне в эту ночь — всем одномоментно.

— Когда люди по всей стране станут молиться за тебя, это очень мощная сила, — сказал он.

Как ни странно, но я почувствовала себя лучше. Возможно, дело тут было в психосоматике, не знаю. Но мне хотелось его видеть снова, и Софи ходила со мной, не забывая при этом напомнить: «Ни о каком сексе не может быть речи».

Альберт пожаловался на больной палец и попросил меня за него помолиться.

— Теперь мы друзья, и я прошу у тебя помощи. Я прохожу через трудную полосу, — сообщил он. Софи с трудом сдерживала смех, глядя на мое лицо с застывшим на нем выражением обалдения.

Он стал одержимым, всюду ходил за мной. Я чувствовала, что теперь он как-то зависел от меня. Я встретилась с ним в баре отеля. Софи уехала, и я была одна, но собиралась сказать ему, что наша «дружба» закончилась.