Ирина Ульянина - Все девушки — невесты

— Понятно, — кивнул он и подвел нас к неприметному переулку, где за живыми оградами из стриженого кустарника просматривались изысканные архитектурные строения.

— О, супер! Я бы не отказалась пожить на такой вилле! — воскликнула волшебница, указывая на двухэтажное здание с балюстрадами террас и башенками мезонинов.

— Пожалуйста, прошу. — Маурис распахнул перед нами калитку, словно тоже был волшебником.

— Вот это да!

Вокруг роскошной виллы благоухали неведомые цветы, сверкали на солнце тонкие струи фонтанчиков, орошавших газон. Калерия, скинув босоножки, побежала по мягкой траве, повизгивая от восхищения. А я в изумлении засмотрелась на гранатовое деревце — маленькое, хилое, оно произвело на свет три плода, висевшие на ветках, точно елочные игрушки-фонарики.

Дом, рассчитанный на четырех хозяев, имел внутренний дворик с бассейном. Возле него мы и расположились после того, как обошли комнаты, занимаемые Маурисом. В них и большой семье было бы нетрудно разместиться, не то что одинокому рыбаку…

— Я не прочь покушать, — изрекла фокусница, вытягивая ноги на шезлонге.

— А я бы не отказалась поплавать. — Скинув сарафан, я осталась в купальнике, надетом еще утром перед заплывом.

— Ох, как я мог забыть?! — удрученно развел руками Хильдеринг. — Я не купил тебе новый купальный костюм, Софи!.. Прости меня, моя любовь!

— Не стоит извиняться. Ты и не должен был мне ничего покупать!

— Так меня кто-нибудь накормит в этом доме или нет?! — Калерия капризно надула толстые губы.

Мне пришлось быть в качестве переводчика, пока они с Маурисом обсуждали меню ужина. Бывший капитан схватился за телефон — позвонил в ресторан. Я же, оттолкнувшись от бортика, солдатиком спрыгнула в бирюзовую воду.

…Около десяти часов вечера Хильдеринг отвез нас в отель. Неугомонная волшебница вела себя как подстрекательница — сама рвалась на дискотеку и убеждала, что все должны последовать ее примеру. Но я уже не то что танцевать была не способна, передвигалась с большим трудом. Мне бы сейчас на мягкие подушки. Кажется, Маурис был со мной солидарен — осушенный накануне аквариум коктейля для нас обоих не прошел даром.

— Может быть, пропустим по стаканчику? — из вежливости указал он на стойку бара.

— Да! Да! — Калерия истолковала его жест как руководство к действию и забралась на высокий табурет.

— Нет, это лишнее, — категорически отказалась я и направилась к стеклянным дверям гостиницы. По направлению к своим подушкам.

Там, разделенные пакетами, мы с Маурисом скромно поцеловали друг друга в щечки и обменялись пожеланием доброй ночи. Прямо как бесплотный старик со своей старухой. Или мальчик с девочкой.

Я бросила пакеты с покупками на свободную кровать и разделась. Принимать душ было лень, но пересилила себя — поплелась в ванную и заодно вымыла волосы, которые от морской воды стали жесткими, топорщились пересушенной соломой. Напрасно я думала, что засну, едва устроив члены на постели. Не тут-то было!.. Вместо снов в голову лезли мысли о Ритке и о маме… Не выдержав, я набрала код Ялты.

— Да у нас-то все, слава богу, чинно, мирно. Целый день с Ефимом банки закрываем, совсем уже запурхались, — будничным, ворчливым тоном завела моя родительница, не выказав радости, будто мы с ней простились лишь вчера. — У тебя-то в доме что творится, Софья?

Я похолодела: что там могло произойти? Пожар?.. Потоп?.. Кража?!

Мама продолжала:

— Который день звоню, а к телефону подходит Леонид. И отвечает, что понятия не имеет, куда ты делась! Неужто ты, дочка, к Вадиму Георгиевичу ушла?

Так меня и ждал этот Вадим Георгиевич…

— Нет, мамочка, я отдыхаю в Мармарисе.

— Где-где?

— На курорте в Турции.

— С Вадимом?

— Ну почему обязательно с Вадимом?.. Одна…

— «Одна-а», — передразнила она. — Тебе денег девать некуда, да?! Ишь, в Турцию отправилась!.. А зачем Леонида в квартиру впустила?! Мало он, по-твоему, куролесил?! Мало над тобой измывался?! Уже простила? Эх ты, шляпа…

— Ну да, я — шляпа, лишь бы вам всем было хорошо, — всхлипнула я и бросила трубку.

Вот так и спускаются с небес на землю… Причем без парашюта, без амортизаторов…

На простыню рядом с подушкой упала моя горючая слеза. И вторая готовилась сорваться, когда зазвонил мобильник. Жизнерадостный Паперный, как всегда, без лишних предисловий спросил, зачем я уехала в Мармарис, когда в Новосибирске стоит замечательная погода, абсолютно нетипичная для последних дней лета.