Ирина Ульянина - Все девушки — невесты

— А куда вас девать — друзей по несчастью?! И по счастью — тоже.

— Ой, Ритка, мне так стыдно, что мы вчера своих мужиков грязью поливали… они такие хорошие, прямо зайчики, — раскаялась Света.

— Что поделаешь? Попали на язык… Во-первых, телефон — не только гениальное изобретение человечества, но и великий путаник. Во-вторых, мы, девушки, склонны к крайностям — либо расхваливаем своих парней сверх всякой меры, либо так же ругаем… Хвалить не будем, ладно? А то еще сглазим…

— Естественно, не будем!.. Слушай, Ритка, в общем, даже неплохо, что мы с тобой попали в больницу, да ведь? Знаешь, я здесь многое поняла, переосмыслила…

— Не говори… Вроде внешних событий мало, а внутренне меняешься колоссально…

На тумбочке стояли васильки и ромашки. На подоконнике — шикарный букет Паперного. Вместо обычной духоты в нашей палате пахло розами, и от этого казалось, что воздух перенасыщен любовью.

Так начался последний летний месяц.

Мы вышли из больницы, и я поняла, что меня совсем не тянет домой, зато тянет к Вадиму. Наверное, он испытывал подобное, потому что не торопился попрощаться, сесть в машину и уехать. На крыльце сказал мне:

— Ты изменилась.

— Тебе кажется. Мы просто давно не виделись.

— Нет, Сонечкина. Ты и в самом деле похорошела. А я очень скучал!..

— Ох, Вадик, сегодня ты целый вечер балуешь меня комплиментами! Смотри, зазнаюсь. — Я вынула сигареты. От волнения всегда курить тянет сильнее. Затянулась и посмотрела на него. — Хотя… Считай, твоя наука мне впрок пошла.

— Какая наука?

— Ну, помнишь, ты утверждал, что успешность в бизнесе — основной критерий женской привлекательности?.. Или что-то в этом роде… Вот я и сконцентрировалась на успешности. В этом месяце впервые в жизни работала не в перерывах между жарением котлет, рынком, стиркой и уборкой, а вместо обслуживания семьи. И почувствовала разницу!

— Я такое говорил? — Да.

— Этого не может быть!.. Я был ослом… Слушай, Сонечка, поехали куда-нибудь? Мы давно не ужинали вместе, ты не находишь?

— Да, давно… Поехали! — Я метко вышвырнула окурок — попала точно в урну.

У Паперного сменился водитель. Новый был не столь могучим, как Геннадий, и более взрослым — лет около сорока, если не больше. Он прохаживался возле безупречно чистого BMW, протирая тряпочкой те места на капоте, которые ему казались грязными. При виде хозяина вытянулся в струнку. Услужливый…

Проявил услужливость и Вадик, распахнув передо мной заднюю дверцу. А сам сел вперед.

— Добрый вечер, — поздоровалась я с шофером.

Бросив на меня короткий, недоуменный взгляд в зеркальце над ветровым стеклом, он невразумительно буркнул: добрый! Вероятно, не привык, чтобы его замечали… неизвестные тетки, которые неведомо кем приходятся боссу.

Вадик обернулся:

— Девушка, какую кухню вы предпочитаете? Тут неподалеку есть ресторанчик «Райский сад» — с европейской и «Белое солнце» — с восточной. Там готовят недурственный узбекский плов. Как ты относишься к плову?

— Не знаю. Я не гурман. Мой девиз, как у Майи Плисецкой: не жрать!.. Да и другая знаменитая актриса, помнится, предостерегала: полюбишь жратву — погибнешь!..

Генеральный директор компании «Контур» расхохотался. Сказал, что со мной не соскучишься, и продолжил искушение лучшими ресторанами сибирской столицы. Это называется: против лома нет приема… Он так и сыпал рекомендациями знатока: в «Калипсо» — греческая и средиземноморская кухня, в «Старом Тбилиси» — соответственно грузинская. В «Иероглифе» — китайская. А в «Золотом галеоне» кухня никакая, зато место симпатичное — баржа на набережной.

Я выбрала набережную. Сто лет не любовалась закатом над Обью! В последний раз видела его как раз накануне знакомства с Вадиком… Сколько воды утекло… в прямом смысле, ведь реки не поворачивают вспять. И течение жизни также невозможно повернуть назад… Когда мы познакомились, Вадим Георгиевич закатывал мне пикники и ужины в собственном имении — может, потому в ту пору он не представлялся мне настолько несокрушимо женатым. А я еще не была разведенной женщиной… Девушкой на выданье, как изволил пошутить Паперный…

С закатом ничего не получилось — солнце успело скрыться до нашего прибытия. Но сумерки еще не загустели — воздух был полупрозрачным, дымчато-голубым, как топаз или сапфир, и от него почему-то тянуло горечью осенних костров, чадящих палой листвой. Или мне это просто почудилось?