Ирина Ульянина - Все девушки — невесты

Светку контачило от расстройства — она тряслась, как в малярии. И у меня на душе сделалось гадко. Как представила, что Станислава выпишут на две недели раньше меня, он явится в свой позорный клуб, гнездо разврата… и найдет там какую-нибудь стервь здоровее меня… Накрутила себя до предела, окинула присутствующих неприязненным взглядом слона, сбежавшего из зоопарка, и протрубила:

— На этом будем считать тусовку завершенной. Нам — тяжелобольным — требуется отдых.

Катька не заставила себя уговаривать — вышла вон, надменно поджав губы. Вертихвостка!.. Крутит с женатыми… ненавижу таких!.. Окса замялась на пороге — чего ты взбеленилась? Чего? Чего?! Стаc тоже напустил на физиономию выражение оскорбленной невинности. Прежде чем взяться за костыль, уточнил: я вам тоже мешаю? Я ответила утвердительно.

Нехорошо нам было со Светиком, тягостно. Трястись и плакать она прекратила, зато пялилась в никуда широко распахнутыми глазами. У моей мамы был такой же остановившийся взгляд, когда отец пропал. Я принялась отвлекать ее праздными расспросами:

— Свет, а ты в каком районе Академгородка живешь — в верхней или в нижней зоне?

— Да негде мне теперь жить! Раньше зависала в квартире Эдика, а сейчас уже и не знаю, куда подамся после выписки…

— Давай не будем усугублять…

— Не понимаю, как он мог? Как он вообще…

И тут я ей выложила страшилку про своего папашу, из-за которого случились все несчастья в нашей семье, включая автокатастрофу.

— Так и я только из-за Эдика нырнула с яхты! — воскликнула Пономарева. — Думаешь, я сама такая отчаянная? Прямо так… нет, это ему постоянно адреналина не хватает, на экстрим тянет. То с парашютом надо сигать, то с аквалангом погружаться, то в горы переться. Туда, где нет ни проблеска цивилизации. А мне эти нехоженые тропы, на которых ни умыться, ни подмыться, знаешь, совершенно не уперлись!.. но приходится соответствовать. Все боялась, как бы не разочаровать его… А он, как выяснилось, был не больно-то очарован!..

Света выругалась и спросила, почему они себе ничего не ломают?!

— Мой Стасик сломал…

— Не сравнивай, дорогая!

Мы расшумелись, как кроны деревьев, взъерошенные предгрозовым ветром. В палату вошла Катерина с подносом, на котором покоились шприцы и ампулы. С непроницаемым лицом вколола нам инъекции антибиотиков и, уже собираясь выйти, вдруг выпалила:

— Девки, может, накатим? Настроение что-то паршивое…

Мы обалдели от неожиданности. Пономарева ответила за нас обеих, и Катю ее ответ удовлетворил. Отпустив процедуры, потушив свет в других палатах, она явилась к нам с мензуркой, полной спирта, и тарелкой, полной хлеба.

Я заскулила, ища пути к отступлению:

— Ой, в меня водка-то не лезет, с души от нее воротит, а пить чистый спирт — это смерти подобно. Совсем не представляю…

— Сейчас представишь, — пообещала медсестра.

Залезла ко мне в тумбочку, вытащила тетрапак с грейпфрутовым соком, банку креветок, два зеленых яблока и сыр. Обозвав меня буржуйкой, Катька быстро соорудила «мировой закусон» и смешала в стаканах спирт с соком. Себе 50 на 50, а нам со Светкой — более слабую концентрацию.

— Чтоб всем изменщикам икалось и отрыгивалось, — решительно выдохнула над стаканом Пономарева.

— Чтоб они вообще подавились, — поддержала ее Катюха.

Я уже и не знала, чего к этим страшным проклятиям еще добавить. Пожелала себе, чтобы спирт не встал колом. Бывалая медсестра подбодрила:

— Не робей, Ритка! Кирять — это как сексом заниматься: сначала, в первый раз, вроде как бы и в лом, зато потом — только подавай!

Девчонки выпили, я с трудом заставила себя пригубить. Света, разоткровенничавшись, рассказала, что Эдуард — жуткий жлоб. Никогда не покупает стиральный порошок, зубную пасту и лампочки. Готов неделю сидеть без света и ждать, когда она сама принесет и ввернет в патрон. А еще он никогда не моется и не меняет нижнее белье, пока она не заставит его сделать это насильно.

— Фу-у, — сморщила нос Катерина. И в свою очередь поведала, что ее последний любовник имел отвратительные жесткие усы и еще более гадкую бороду, в которой застревали хлебные крошки, колбасные остатки, сметана из борща, а также сопли. И пахло от нее соответствующе — помойкой.

— Шли бы они в жопу! — выдала оригинальный тост Светлана.

— И больше оттуда не вылезали, — поддержала Катерина и недрогнувшей рукой вновь смешала спирт с соком, уже не мудрствуя с пропорциями, на глазок.

Свой стакан я предусмотрительно прикрыла ладошкой. Но и нескольких выпитых капель коктейля мне хватило, чтобы осмелеть и самостоятельно отправиться в туалет.