Наталья Шумак - Та-Ро

-Догадался, деревня. Теперь, ответь, могу ли я тебе чего-нито велеть. Вроде как пойти со мной, посветить. Али показать дорогу. Коня моего посторожить. Помочь поклажу донести. Ну?

Парень, не робкого десятка, сдвинул брови, опять задумался. Наконец, кивнул, соглашаясь, хоть и с оговорками.

-Твоя правда, можешь. Ежели это мелочь какая, навроде тех про кои наговорил.

-Спасибо, что хоть так.

Строго ответил дружинник. Продолжил суше.

-Я могу тебе приказывать, а я сам лишь прислуживаю сей госпоже, охранять приставлен.

-Выходит, она главнее тебя.

-Выходит.

-Ну, и?

Парень оставался невозмутимым, как и второй, молчаливый брат, отец же их - Никодим, заметно трусил. Дружинник молча смотрел на обоих богатырей. Не подгонял. Тем более, что госпожа не рассерчала, слушала спокойно, внимательно. Высокий, наконец, поскреб в затылке, решил.

-Ладно. Сходим. И я, и братец.

Отец богатырей пребывал уже почти в панике. Дергал, потихоньку, сыновей за рукава. Смотрел на принцессу жалобно. Ли стало чуточку смешно.

Вышеупомянутой караулкой громко именовалась избенка, прилепившаяся к стене возле ворот. Из-за плотно закрытой двери доносились неясные звуки. То ли плач, то ли грустная песня. Назначенный дядькой Хмуром в охранники принцессы курносый бородач, Ли успела выяснить, что его зовут Тарасом, постучал в дверь. Не дождавшись ответа, потянул за медное кольцо, заменявшее ручку.

-Заперто.

Ли промолчала. Тарас понял это превратно и приналег на дверь каменным плечиком. Косяк треснул. Аккуратно отставив в сторону, снятую с петель преграду, молодой дружинник нырнул внутрь. Слегка ошеломленная его усердием Ли, быстро шагнула следом. Не задержались и дед с факелом, и оба сына. Только смышленый Емельян предпочел на всякий случай, отстать, а может и вовсе улизнуть.

Живописной группой ввалились в узкую комнатку. И едва не задохнулись от запаха настоявшегося перегара. Принюхавшись смогли различать и прочие милые ароматы: пота, блевотины (кто-то опростал желудок прямо под столом) и разлитого на полу прокисшего пойла.

-Вот это амбре.

Скривилась Ли. Тарас ее шутки не понял. Деловито проверил пульс у дрыхнувших на лавках толстяков. Третий дьяк - худой точно вязальная спица, громко пустил газы и почесался. Более чем наглядно продемонстрировав, что вполне жив. Ли вытянула из рукава надушенный платочек, прижала к носу. Скомандовала.

-Всех троих на свежий воздух. Облить колодезной водой, чтоб быстрее очухались.

Посмотрела на деда-конюшего.

-Позови мне в помощь дружинника княгини. Лучше двух.

Судя по скорости с которой дед сорвался с места, особой любви к дьякам здесь не испытывали. Хотя.... Старик мог торопиться, чтобы скрыться с места происшествия. Принцесса отогнала лишние мысли. Ткнула пальцем в худого пьяницу.

-Начнем с этого. Тащите наружу.

На пятом ведре студеной воды, дьяк начал жалобно скулить. На восьмом заговорил почти разумно. Стуча зубами, ежась, обхватив длинными руками тщедушное тело, завопил.

-Что такое? По какому праву?!

-В себя приходит.

Объяснил вернувшийся дед. С ним появился только один дружинник, ветеран. Ли хорошо его знала.

-Пожалуй так.

-Нарожала твоя хозяйка богатырей. Чем вы только их кормили?

Ревниво покачал головой Тарас, обращаясь к старику Никодиму. Рослые сыновья, под его руководством, приводили в чувство упившихся дьяков. Тот, за которого взялись первым, уже начал понемногу очухиваться.

-Как звать?

Строго потребовала принцесса. Дьяк проскрипел визгливо.

-Иваном Варсонофьевичем! А вот кто ты такая? Ужо воевода за тебя возьмется! Попляшешь!

Он стучал зубами, и злобно таращил острые глазки. Так и впиявливался ими в незнакомые лица. В сторону конюшего прошипел угрожающе.

-Ты, козел старый, тоже получишь свое.

Ли вздохнула и велела сыновьям деда Никодима.

-Еще два ведра.

Подвывающему дьяку, после очередной порции водички, Тарас сказал поучительно.

-С заморской княгиней разговариваешь. Величай ее госпожой. Внял? А воеводу твоего Зима Мстиславна завтра судить будет.

-Зима Мстиславна?

Ли поинтересовалась.

-Как там другие?

-Возятся, мычат, но невразумительно.

-Ладно, с этим фруктом, потолкую пока.

Жестко уставилась в худое, мокрое лицо.

-Имя.

-Иван я, Варсонофия сын.

-Кто ты?

-Старший дьяк.

-А те двое?

Окончательно протрезвевший, негодующий и испуганный одновременно, он зыркнул глазками в сторону копошащихся толстяков. Пояснил.