Алекс Дубас - Моменты счастья

Благодаря ему я столько нового открыла в себе! Во мне, оказывается, таилось столько нерастраченной нежности, терпения, мудрости. С ним я неизменно спокойна и уравновешенна. Мое видение мира изменилось кардинально. В нем всегда царит любовь.

…Вновь я спешу после работы на встречу с ним. Он бросается ко мне, крепко обнимая меня. «Бабушка! А у нас завтра в садике утренник, придешь? Мы будем поздравлять всех с Днем Победы. Я буду читать стих ветеранам войны! Послушай!»

Лето 1993 года. Я вернулся из биологической экспедиции по центральному черноземью, которая длилась месяц. Остановился в заповеднике «Галичья Гора». Проспал часов двадцать и проснулся ночью. Одинокий домик в лесу, полная темнота, сильнейший ливень, и я на крыльце, один, вообще один. Мне хорошо, и я счастлив. Это короткое счастье. Через три часа я уже хотел счастья среди людей, цивилизации и т. п., но воспоминание о том моменте до сих пор мне приносит спокойствие.

Славика, моего одноклассника, исключили из школы за курение. Давно это было, потому сейчас верится с трудом. Я сожалела: он первым обратил на меня внимание, дурнушку, каких не видел свет. На перемене выхватывал учебники из моих рук, когда хотела перед уроком освежить в памяти домашнее задание. Вылетал в коридор, а я бежала за ним, чтобы отнять книгу и не только. Тогда я совсем не знала, что есть сила притяжения и обоюдная симпатия и что одноклассники весело смотрели на наши детские забавы.

Через пять лет, уже будучи студенткой, я встретила Славу в Перми на железнодорожном вокзале. Мы стояли в одной очереди в кассу за билетами. Он смотрел на меня и молчал. А я никак не могла вспомнить, где видела эти насмешливые глаза, пока он не улыбнулся. Передо мной стоял не мальчик Слава, а мужчина, которому мне захотелось дать имя Славентий.

Он рассказал, что служит на флоте и что едет в Вологду к невесте на предстоящую свадьбу. Мы поднялись на высокий перекидной мост и долго вспоминали наше школьное детство. Я очень осторожно спросила его: курит ли он сейчас? «Нет, – сказал он, – в восьмом классе курил, хотел скорее стать взрослым». И добавил, что среди школьников видел меня самой красивой девчонкой. Теперь я охотно ему поверила.

Я уже первоклашка, моей сестре – почти пять, и мы устроили дома пожар.

А было все так. Мама с папой еще не вернулись с работы, бабушка ушла к соседке. Я читала за большим обеденным столом книгу. Жили мы тогда (снимали второй этаж большого кирпичного дома) под Киевом на большом хуторе недалеко от станции Боярка. Хутор стоял на опушке леса, электричество к нему еще не провели, поэтому стол освещала большая настольная керосиновая лампа.

Прибежала со двора сестра и, с силой ткнув в книжку, спросила о том, что читаю. Ответить я не успела, так как книжка от толчка резко посунулась и опрокинула лампу. Керосин разлился по столу и заполыхал буквально синим пламенем. Сестра испугалась и убежала вниз. Рядом на тумбочке стоял графин с водой, и я по незнанию стала «тушить» пожар, поливая его водой. Полыхающее озеро увеличилось и стало разливаться на пол, подбираясь к нашей маленькой собачке Фунтику, который за баловство был привязан к железной ножке кровати. Фунтик стал истошно скулить и лаять, чем привлек внимание хозяев, мирно ужинавших внизу на кухне. Глава семейства метнулся наверх и, не растерявшись, стянул с дивана тяжелое бархатное покрывало и стал сбивать пламя. Я отвязала Фунтика и побежала искать сестру, которую нашла смертельно перепуганную и спрятавшуюся в кухонной кладовке.

Урон был налицо. Кроме сильно пострадавшего стола, было огромное черное обгорелое пятно на деревянном полу. А, главное, любимое бабушкино покрывало совершенно пришло в негодность. А тут как раз и она пришла. Не разобравшись, накричала на меня и надавала тумаков, пригрозив, что еще больше мне достанется от матери.

Мне было так обидно и горько! Чтобы хоть как-то успокоиться, я включила радио и… тут же обо всем забыла. Нежный женский голос начал рассказывать сказку «Маленький принц». Сказать, что я была очарована, – ничего не сказать. Я была просто потрясена, заворожена чудесной историей! Совершенно счастливая, забыв и о пожаре, и о грядущем грозном наказании, просидела у приемника неподвижно до самого конца передачи.

До сих пор во мне пронзительно звучит этот тоненький голосок из детства: «Пожалуйста… нарисуй мне барашка!»