Алекс Дубас - Моменты счастья

Мне двенадцать. Июль. Татарская деревня Чебеньки недалеко от Оренбурга. Здесь второй год у нас дача – небольшой саманный дом с садом – двенадцать соток. Папа обшил старенькую баньку ароматными, свежими еще досками – пахнет волшебно: лесом, летом, самим вдохновением! Вечером истопили баню, и мама впервые в моей жизни повела меня на этот удивительный ритуал очищения. Помню ковши, тазы с водой, березовый веник, пар, обнимающий нас; как захватило дух после того, как меня окатили ведром воды, вытирание полотенцами, спешное одевание в холодном предбаннике… Зябко. Повеяло ночной прохладой и влагой из дверных щелей. Я выхожу на этот остывающий июльский воздух, он окутывает мое распаренное красное тело, но мне уже не зябко, мне хорошо, легко… Пар исходит от дыхания. Легко дышать как никогда! Я замечаю вдруг, как стемнело, как зажглись звезды в небе, как приятно тянет дымком из банной топки, как поют вечерние цикады и куропатки… Слышу неясные голоса соседей, папы и брата, которые уже собрались на веранде за большим самоваром. Сейчас будем пить чай со сливками и вареньем – наверное, малиновым. «Господи, хорошо-то так!» – думается мне (некрещенной еще девочке) втайне. И хочется помолиться, да не знаю как. И какое-то вдохновенное блаженство разливается по всему телу, отчего хочется плакать… от счастья…

1998 год. Ушастая я в белом кружевном воротничке и с кудрявым Володей на левом крылышке черного фартука выскочила из класса, размахивая во все стороны неуклюжим портфелем. Еще восемнадцать прыжков в растоптанных сандаликах – мимо вахтерши бабы Полины, мимо деревянных гремучих стульев, мимо парадной лестницы – и мама уже стоит и ждет возле самого выхода, возле самой огромно-тяжелой школьной двери… Весна и май, скоро каникулы и приедет папа. А несколько часов назад мне стукнуло целых восемь лет!

Мама (ей в этот момент двадцать восемь лет – и какая же она взрослая!) стоит в синем плаще с клетчатым подбоем возле самого выхода. С букетом разноцветных фрезий в грубой коричневой бумаге и с мечтами. И казалось, что все лучи из всех-всех окон всей школы разом решили встретиться в маминых волосах.

Озадаченно-нежная, она протягивает мне выглядывающие из хрустящей обертки цветные головки:

– С днем рождения, дочь!

И счастье. И ручонка в теплой маминой ладони. И акварельно-салатовые тополя. Давай помечтаем. Красивая и недосягаемая. Еще живая. Счастье.

Осенью в Крыму, в холмах меня настигло солнце из-за туч, и первое ощущение – озноб от этого внезапного простого, когда из темноты – под ливень света. Часто возвращаюсь в этот момент. А еще в то утро, когда любимый в первый раз уехал в командировку и оставил меня одну.

А я, счастливая, думала: как же это так? Неужели вот это все: он, и утро, и кошка, слизывающая творог с пальца, и полчища комаров, и даже букет из луковых перьев, минуту назад сорванных с грядки, – все это только мне и только мое счастье?!

1943 год. Конец ноября. Село Малая Белозерка Запорожской области. Уже несколько часов мы сидим в погребе. Мы с бабушкой внизу, а дедушка на ступеньках. Он иногда приподнимает крышку погреба, оглядывается, прислушивается и негромко приказывает: «Сидите тихо!»

Наверху стреляют. Сначала стреляли часто и громко, но теперь уже реже и тише. Вот громкий топот ног. Мы замираем, страшно! Но дедушка вдруг резко открывает крышку погреба и громко говорит нам: «Выходите. Наши пришли!»

Дальше в моих воспоминаниях все мелькает, как в калейдоскопе.

В хате очень много солдат. Дедушка с ними разговаривает, говорит, что я случайно осталась, не успели забрать с летнего отдыха, что отец военный. Бабушка у печки в самом большом казане варит кулеш. Я смотрю на солдат, будто ищу знакомые лица. Их нет. Но все мне улыбаются, гладят по голове, говорят одобряющие слова.

Потом все кушают и укладываются спать. Людей много, ложатся прямо на пол. Мне душно. Осторожно, боясь наступить на спящих, я пробираюсь в сенцы, открываю дверь, выхожу во двор и… застываю, пораженная увиденным. На темном небе огромная (или это мне так показалось) луна освещает все сказочным серебристым светом. Тишина, спокойствие, только там снизу из балки доносится тихая наша песня и негромкий скрип колес.

После длительного грохота боя, суеты в переполненной хате эта тишина, спокойствие, это фантастическое лунное освещение привели меня в странное состояние. Я стою посреди улицы, но не ощущаю холода. Наоборот, мне кажется, что меня накрыли чем-то теплым и мягким. Наши пришли! Все плохое, страшное, несправедливое кончилось! Наши пришли, и теперь все будет хорошо. Мама и папа, которых я не видела уже более двух лет, вернутся и заберут меня. Я снова буду ходить в школу. Все вернется, ведь наши пришли! И из глаз полились слезы, но это были не слезы горя и обиды, а светлые слезы радости и счастья! Именно счастья, ведь наши пришли!