Алекс Дубас - Моменты счастья

Лето 2013 года, сейчас июнь. Мне десять лет. Мы с подружкой и с нашими папами в походе в Карелии. Папы собирают палатки, а мы сражаемся пледом с комарами… Потом мы идем за дровами, а отцы рубят трухлявые ветки… Горит костер. Мы его зажгли с первой спички… Спим… Утро. Завтрак. Обед. А после обеда я мою посуду в ледяной воде. Сначала мне холодно, а потом становится так приятно от реки, птиц и цветов.

В детстве у меня было ежегодное счастье. Оно происходило в конце мая или начале июня. Когда заканчивался учебный год, мы шли на реку, чтобы искупаться. Впервые в этом году. Очень важно было именно прыгнуть в воду с берега – бомбочкой. Вода еще совсем холодная, и, погрузившись в воду на несколько секунд, ты понимаешь, что произошло чудо – ты нырнул весной, а вынырнул уже летом… за несколько секунд вся школа, все ранние подъемы и невыученные уроки остаются в прошлом… ты плывешь к берегу совершенно свободным и счастливым человеком…

Я в классе третьем учусь. 23 февраля в школе. И вдруг вижу, что в коридоре на краю стола сидит папа.

Такой молодой, красивый, в своей любимой кожаной куртке (хотя почему он был в ней, на дворе зима-холод!). Он приехал, как и другие родители, праздновать с нами этот праздник. В конкурсах участвовал, косички куклам заплетал, все как надо. А я стояла и думала: «Как?! Вообще как?! Что он тут делает?! У него же работа-дела-“КАМАЗы”!» Через некоторое время папы не стало, а я даже сейчас, спустя много-много лет, вспоминая тот день, улыбаюсь. Меня умиляет вид моего брутального папы, на скорость заплетающего косички куклам. Думаю, что быть дочерью такого человека – это большое счастье, хоть и недолгое. Счастье…

Ты открываешь дверь, входишь в квартиру и бросаешь на пол свой тяжеленный мешок с нашивками ISAF. Я обнимаю тебя, вдыхаю твой запах и понимаю, что долгие месяцы ожидания закончились. Ты вернулся из Афгана и больше туда не полетишь. Все. Моя война окончена, мой сын дома, рядом, живой и здоровый. Счастье в абсолюте.

Лето, конец августа 1998 года. Я сижу в гомонящем автобусе и вожу пальцем по мутному стеклу. В дверь все время запрыгивают мои лагерные приятели, что-то возбуждено обсуждают, обмениваются последними пожеланиями и еще раз проверяют точность адресов, потому что мобильных нет, а продолжить общение так хочется! Девочки постарше так крепко обнимают своих любимых, что мне даже чуточку завидно, ведь мой уже уехал на первом автобусе… Воспоминания по кругу захлестывают меня, и слезы непроизвольно текут по щекам. Детская влюбленность такая серьезная и сложная! Мне кажется, что мы больше не увидимся и все чувства пройдут. А как же, как, забыть ночи у костра с гитарой, поздние обсуждения всего на свете под яблочный сок и сушки, неловкие ситуации, от которых сразу вспыхивают щеки и столько, столько всего, что было! Рядом садится его друг и услужливо предлагает свой плеер. Тут я вспоминаю, что у меня тоже есть, да еще с «нашими» песнями! Музыка – отличный фон для обсуждения моего любимого с его другом, которому я ужасно завидую, ведь они живут в одном городе! Автобус трогается, за окном плывут живописные поля и леса, постепенно превращаясь в сплошную зеленую полосу. Мы набираем скорость и под шуршание гравия выезжаем на дорогу. И тут, где-то между Самарой и Тольятти мне открывается совершенно безграничное счастье от того, что я люблю, и я любима, и все будет хорошо, потому что несколько тысяч километров – это не преграда, и так сладко на душе, что я начинаю петь «Yellow Submarine», и весь автобус, переживающий похожие эмоции, начинает подпевать, сначала нестройно, а потом очень даже уверенно, и даже ворчание водителя не в силах нас остановить. Мы молоды, мы счастливы, и мы только начинаем жить!

1990 год. Мне тринадцать. Белоруссия, начало марта, пронизывающий ветер, дождь и слякоть. Вокзал, слезы, растерянность, прощания навсегда. И спустя три дня пути – Израиль, курортный городок Нетания, блеск морского побережья и пальмы. Мы с сестренкой и родителями стоим в своих нелепых куртках на лебяжьем пуху и резиновых сапогах и щуримся под яркими лучами солнца. Чемоданы стоят на асфальте рядом. Мы никак не можем перейти дорогу из-за карнавального шествия, бесконечно яркой вереницей катящегося прямо по мостовой. Никто нас не предупредил, что мы прилетели прямо в праздник Пурим – единственный в году карнавальный день. А у меня в голове одна только мысль: «Так вот ты какая, «заграница»! Да-да – именно так я себе все и представляла!» Я бесконечно счастлива!