Семен Данилюк - Милицейская сага

- Товарищ майор! Разрешите доложить! Лейтенант милиции Мороз прибыл в ваше распоряжение!

По мере того как ладный парень докладывал, весело поблёскивая глазами, гнев Тальвинского уступил место сначала недоумению, а потом радости.

- Виталик! - Андрей обхватил его за бицепсы, с силой, будто бы от избытка чувств, вжав в них длинные свои пальцы. С таким же успехом можно было пальпировать кору крепкого дерева. - Ты погляди, каким стал! А с виду сухощавый. Канаты у тебя там, что ли, вшиты?.. Знакомься, Александрыч. Мой крестник. В свое время едва по хулиганке не посадил. Сколько прошло?

- Больше пяти лет!

- Стало быть, тебе теперь двадцать три. М-да. Весь городской угро на меня тогда насел: требовал посадить. Лейтенант этот по городу известной шпаной ходил. Едва отбил. А теперь гляди каков - соратник.

- Умилительно глазу, - Чекин, видя, с каким искренним удовольствием приглядывается к "крестнику" Тальвинский, в какой раз подумал, что больше всего мы любим не тех, кому обязаны, а тех, кто обязан нам. - Так что, лейтенант, готов приступить?

- Мы всегда!

- Похвально. Материалы, что я тебе дал, изучил?

- В общем-то да, - Мороз замялся. И заминка эта наблюдательному Чекину понравилась.

- Стало быть, фамилия Меденников тебе теперь знакома. Скоро познакомишься лично. Придется съездить в ИВС. Андрей Иванович попозже разъяснит тебе все, что нужно сделать. Ну, и раз вы такие крестники, на неделю прикрепляю тебя к нему. Надо помочь дельце одно расхитительное поживей закончить. Вопросы есть?

- Никак нет... Какие будут указания? - Мороз молодцевато повернулся к Тальвинскому.

- Подожди пока в моем кабинете.

- Хорош! Прямо гусар на плацу. Такие женщинам нравятся, - оценил Чекин, едва Мороз, чётко повернувшись, вышел. - Впрочем, в этом вы с ним схожи. Ступай-ка и ты. А то как бы там Лавейкина отдел не затопила. Недавно выходил - рыдает перед твоим кабинетом.

- Тренируется! Ох, и не лежит душа концы по такому делу рубить. Умом все понимаю: и не ко времени, и сверху давят. Но как вспомню, что кто-то из этих сволочей организовал убийство Котовцева... - Это всего лишь предположение.

- Но это МОЕ предположение! Веришь: хоть какая-то зацепка - порвал бы к чертовой матери! А после - гори оно все!

- Зацепка, говоришь? - Чекин вгляделся в Тальвинского. Он любил Андрея. Но, в отличие от других, ценивших того прежде всего как веселого, снисходительного приятеля, которому хотелось подражать, Чекин выделял иное его, несмотря на десять лет милицеской службы, не утраченное качество - совестливость. И теперь колебался, стоит ли продолжать: уж больно много неприятностей принесла эта черта бывшему "важняку".

Но и Андрей не первый день был знаком с Чекиным.

- Что-то появилось? Не томи, выкладывай.

- Мне только что Галушкин поведал: оказывается, еще полгода назад в Знаменском была выездная торговля. Ну, он как участковый проверял накладные. Так вот с одного микрофургона нацмен торговал по документам, выписанным на Лавейкинский магазин. А с соседнего лотка продавала сама Лавейкина. И они общались. Вот он и решил, что вместе торгуют.

- Так, может, действительно?

- Наверняка. Но, как припомнил бдительный наш Галушкин, Лавейкина торговала обычным ширпотребом. А вот нацмен этот, - Чекин выдержал паузу, - один к одному с "левым" товаром, что через три месяца после того в лавейкинском магазине опечатали.

- И это все? Негусто. Я тебе и без того всю их схему расскажу. Дефицит этот систематически скидывался Лавейкиной. Она распродавала его на "развалах" под прикрытием магазина. Потом накладные рвались, а деньги делились. Во всем этом до сих пор неизвестен только один пустячок, вот такусенький, - откуда товар этот поступал. Могу, конечно, у самой Людмилы Николаевны поинтересоваться. Де, не желаете ли дать на себя новые показания. Но - там, сам знаешь, одна песня: "Делов не знаю".

- Чем богаты. Только нацмена этого Галушкин, по его словам, раза три потом встречал. Крутится близ Центрального рынка. Его Тариэл зовут.

- Тариэл! Всего лишь имя, - поняв, что существенной информации у Чекина нет, Андрей почувствовал невольное облегчение: в глубине души проблем перед самым назначением ему не хотелось. И тут же застыдился этого. - Но, с другой стороны - грузинское имя в русском городе - почти фамилия. Шанс, конечно, тухлый. Но - попробуем?

Вгляделся в ухмыляющегося Чекина. И только тут окончательно понял, куда его загоняют:

- Погоди! Центральный рынок, говоришь! Да это опять к котовцам на поклон!